ДСВ. Книга 2
Шрифт:
На самом деле виной всему проклятая Ишка — ненавистная, злобная нечисть! Вот уже второй раз встреча с ней приносит беду, но об этом никому не расскажешь. Никто не поверит. Одно ясно: добра от девчонки-оборотня ждать не следует. Ей нельзя верить и вообще лучше держаться от нее подальше. Джефранка ни за что не передаст слова нечисти мужу, не подвергнет его такому риску. Хватит того, что сама пострадала.
Она так глубоко погрузилась в гневные мысли, что не заметила, как на лице Каммейры появилось недоверие.
— Сдается мне,
Ну наконец-то беседа свернула туда, куда нужно!
— Поэтому я и хотела тебя видеть… Ты вот-вот уедешь, а мы не договорили. Ты собирался рассказать, что мне делать дальше, как вести себя с предателем.
Ей показалось, или во взгляде Андио Каммейры мелькнули удивление и уважение? Что ж, предводитель талмеридов, для которого важнее всего государственные дела, наверняка оценил, что она не заливается слезами, а думает о княжестве.
Джефранка бы и рада поплакать, пусть бы ее все жалели и утешали, да только времени нет слезы лить…
— Так ты расскажешь? — переспросила она.
Лицо каудихо стало сосредоточенным.
— Раз ты готова слушать, то да.
Лишь через несколько часов Андио Каммейра покинул ее опочивальню, а Джефранка, вымотанная беседой, уснула, забыв даже о том, что голодна… Когда же вечером проснулась, каудихо уже покинул Адальгар.
Глава 5
После совета Ашезир вернулся в свои покои и по привычке подошел к окну, обдумывая все услышанное и сказанное. Подошел — и не поверил своим глазам. Там, на подворье, поблизости от злосчастного колодца, на дне которого навсегда исчезла дорогая сердцу бронзовая роза, стояли двое: Хинзар и Данеска. Они стреляли из луков в установленную у дворцовой стены мишень. Поразительно! Степнячка не только отважилась выйти на улицу в такой мороз, так еще и выглядела едва ли не счастливой.
Вот она выпустила стрелу и, видимо, попала точно в цель. Захлопала в ладоши, запрыгала на месте и засмеялась. Брат, напротив, нахмурился и что-то сказал. Ни слов, ни даже голоса через стекло не долетело, однако понять, чем Хинзар недоволен, было несложно: наверняка Данеска выстрелила удачнее него. Говорят, степняки учатся стрелять из лука и ездить верхом чуть ли не раньше, чем ходить. Преувеличение, конечно, а все-таки доля истины в этом есть.
Хинзар слепил снежок и бросил в Данеску — та не осталась в долгу. Вот уже между ними завязалось состязание: кто кого закидает снегом. Тут выигрывал брат: пока талмеридка лепила один снежок, противник успевал бросить в нее несколько. Данеску это не злило, даже не смущало, наоборот, ей явно было весело, она хохотала.
Ашезир поймал себя на том, что сам невольно заулыбался,
Все еще улыбаясь, Ашезир отошел от окна, но скоро улыбка сползла с губ: он погрузился в письменные донесения от наместников провинций. За этим занятием прошел час или больше, потом в комнате жены раздался громкий смех и отвлек от дел.
Ашезир постучал в дверь и вошел: как и думал, в опочивальне Данески находился еще и Хинзар. Ну точно поладили!
Брат встряхнул каштановыми вихрами и с деланным возмущением воскликнул:
— Божественный! Женщины не должны стрелять так, как твоя императрица! Она неправильная женщина!
— Очень даже правильная, — усмехнулась Данеска. — Просто я талмеридка, а не эти ваши…
Она стояла довольная, раскрасневшаяся, с горящим взглядом. Улыбаясь, посматривала на Хинзара.
Дите! Видеть в ней женщину ой как непросто. Тот единственный раз, когда она танцевала и соблазняла, почти изгладился из памяти. Хотя с Виэльди талмеридка, наверное, всегда была соблазнительной… Тьфу, мерзость!
— А вот посмотрим! — фыркнул Хинзар. — Когда достроят ледяной лабиринт, я тебя туда отведу. Согласна? Поглядим, кто быстрее из него выберется! — опомнившись, мальчишка глянул на Ашезира и прижал руки к груди. — Если ты позволишь, божественный.
— Позволю. Но сейчас иди к себе, переоденься, приведи себя в порядок.
— Но я…
— Мигом!
Хинзар скорчил рожицу, но послушался. Оставшись с Данеской вдвоем, Ашезир сказал:
— Я рад, что ты подружилась с моим братом.
— Он забавный. И с ним хотя бы есть, о чем поговорить, а то здешние вельможи болтают о ничего не значащей ерунде.
— Так положено. Тебе тоже надо научиться красиво болтать о ерунде. Твой отец умеет.
— Пф-ф, — она пожала плечами. — Мой отец чего только не умеет… — немного помолчав, Данеска продолжила: — Знаешь, когда я сюда приехала, думала, что ненавижу его… А недавно поняла, что скучаю.
— Просто тебе повезло с отцом. Вот я по своему совсем не скучаю.
— Это понятно…
— Наверняка скоро увидишься с каудихо, — Ашезир усмехнулся. — Думаю, он приедет, чтобы выразить почтение новому императору и поздравить дочь-императрицу.
— Хорошо бы, — вздохнула Данеска.
— Так и будет, вот увидишь.
Он скользнул взглядом по ее плащу: снег на нем уже растаял и превратился в воду. Волосы жены, выглядывающие из-под коричневой вязаной шапочки, слипшимися сосульками падали на плечи.