Дружба
Шрифт:
А теперь товарищ и вовсе пропал. Неделя-другая без подачи признаков внимания, видимо для него была нормой.
— Не знаю. Он мне не говорил. Верить вам у меня нет оснований.
— Как знае… — водитель поморщился — Давайте, уже на ты, а? Меня напрягает это «выканье». К тому же, у нас с тобой не такая колоссальная разница в возрасте, мне всего двадцать семь!
Всего? Ну, пусть так думает.
— Ладно, — я даже кивнула — Так что тебе от меня надо? Что-то рассказать о Панькове? Я ничего не знаю о его работе, ничем не смогу
Дмитрий пробарабанил пальцами по рулю неизвестную мне мелодию и лихо присвистнул:
— Твоя мнительность бесподобна! Я готов ухаживать. Цветы, шоколад, украшения, шопинг, салоны, прогулки при луне. Всё, что хочешь. Главное — соглашайся, — он посмотрел на меня и весело подмигнул — Добровольно.
Я поперхнулась воздухом.
— А тут есть варианты?
— А то! В контракте разве нет пункта о разделении внимания? Что сделает Дан, когда узнает, что я — твой новый друг? Или нет… что я давно был твоим другом? Этот пёс Аристарх, под дурью так много болтает. Сказал, в чем собственно у вас был конфликт, — бывший натурщик хохотнул — Я даже и не подозревал, что встрял в эти ваши разборки. А историю можно освежить. Представь себе, что с тобой станет, если ту белую курицу он за так в притон отдал…
Мне стало дурно. Я поспешила открыть окошко.
— Да ты ненормальный, — выдавила.
И самое ужасное, что в этом был смысл. Дмитрий конечно с приветом, но у Панькова с психикой дела обстояли не лучше. А чем больше денег на руках — тем извращеннее натура.
— Это шантаж?
— Получается, что так, — он снова как-то странно на меня посмотрел — Поверь, Дан не может быть другом. Никому. Он… со странностями, понимаешь? И подолгу работы не может… уделять нужное внимание. Я ещё неплохой вариант, но он — просто нереальный.
Ага. Возможно, имея опыт общения с Паньковым мы сделали слегка схожие выводы.
— Он личность, — ответила — Возможно, самая интересная, которая мне попадалась. Я восхищаюсь его мыслями. Его быт, должность и время, которое он мне уделяет, меня не волнует. Вообще, я не считаю, что… познакомилась с ним заслуженно. Я ему не ровня.
Машину тряхнуло на повороте.
— У вас это совместное видимо, он тоже говорил о своем… друге, как о чем-то возвышенном, — Дмитрия даже передёрнуло от сказанных слов.
Мои брови поползли вверх:
— Что?
— То, что сказал.
— Паньков считает меня интересной?
Бывший натурщик ответил уклончиво:
— Это не важно, если он не может уделять тебе внимание.
— Ты странно мыслишь.
— А как должно быть? Когда он в последний раз звонил?
Я подсчитала дни:
— Пару недель назад? Почему тебя это волнует?
— Меня не волнует. Я просто говорю, что у Дана не все дома. А вдруг у тебя чего случилось за это время? Друзья должны заботиться друг о друге, поддерживать связь.
— Я бы ему позвонила.
—
— Справилась бы сама.
— И на кой чёрт тогда нужен друг?
У этой дискуссии не было ориентира.
— Тебе не понять, — я слабо улыбнулась — Идеальная дружба, это как запретный плод. Его хочется вкусить, но опасаешься последствий. От этого и контракт.
Дмитрий раздраженно передёрнул плечами. Меня слегка умилило его поведение недоразвитого тинэйджера. Он явно не был интеллектуалом и как собеседник не представлял никакой ценности.
Какого чёрта мы вообще делаем в одной машине?
— Не важно, это ваши проблемы, — отрезал — Я только хочу с тобой встречаться. Пока. Если Дан что-то просечёт и встанет на дыбы, я позабочусь о тебе, как твой мужчина.
Точно ненормальный.
— Пятьдесят и три нуля за один жест невнимания, — проинформировала — Ты это потянешь, натурщик? Я того не стою.
— О, не будь так уверена, — Дмитрий Николаевич задумчиво потер подбородок — Деньги не проблема. Я не копеечный. А касательно того обстоятельства… — он неожиданно замялся — Объявление я прочитал чисто случайно. Удивился сильно. Думал, какой-то извращенец. Пришёл, а там…
Машина остановилась на красный свет, едва переехав мост. Пробка.
— Ну? — поторопила.
— Ну, ты. Художница. Настоящая.
Был ли у его речи смысловой посыл, сказать было сложно. Остаток пути мы провели в сравнительной тишине.
Площадка снежного городка была огорожена ледяным забором. Как-то так получилось, что в Омске его всегда возводили здесь, напротив кинотеатра «Маяковский», хотя территория уже несколько лет принадлежала отреставрированной церкви и плюнуть тут особо было негде.
Изваяния были самые разные. От тонких пластинок из льда, до объемных персонажей фольклора из снега. В прошлом году действительно такого не делали. Как и в позапрошлом. Были какие-то снежные композиции, но ничего выдающегося. А нынче отстроили даже снежный теремок, правда детский.
Мигали гирлянды, кто-то пел в микрофон, народу было не проломись. Мы всё кружили вокруг, а я искоса кидала на домик взгляды и наконец, когда дети его освободили, залезла внутрь сама. Было прохладно.
Дмитрий Николаевич зашел немного погодя и со вздохом опустился на ледяную скамейку. У него была дубленка на заднем сидении, но он её не надел, предпочитая мерзнуть в осенней куртке. Что за демонстрация богатырской стойкости?
— Ты замерз, — это была констатация факта.
Бывший натурщик издевательски приподнял брови, но ничего не сказал. Съежился от холода. Я пошарила по карманам пуховика и достала несколько конфет «Малышка».
— На, — протянула одну Дмитрию — Там загадка на обертке должна быть.
И принялась разделывать свою.
— «Новоселье у скворца, — прочитал натурщик — Он ликует без конца… Чтоб у нас жил пересмешник, смастерили мы…».
Он повертел фантик: