Дружба
Шрифт:
— Чего так? — кажется, я повторялась.
— Кто он мне, как вы думаете?
Пришлось подумать.
— Понятия не имею.
— То-то же. Дмитрий мне коллега по работе. Подчиненный.
Ресторан действительно работал ночью. В комнатку вошла молодая блондинистая официантка. Странно покосившись на меня, она накрыла фрилансеру на стол и поставила первое блюдо. Какой-то гибрид водорослей и спагетти.
— Знаете, я наблюдал сегодня странное явление. Подумайте. Когда я увидел вас и Дмитрия в одном месте ощущения были такие, будто две параллельные плоскости соприкоснулись. Кажется, это было неприятно.
Надо
— То есть?
— Думаю, своими переходами на личности вы запихнули себя в мое личное пространство. В реальной жизни, — он взял вилку и тыкнул в водоросли, — я не даю никому совать в него свой нос.
Я нахмурилась:
— То есть никто не знает про тот миллион?
— И про него тоже.
Господи.
— Вы же не думали, что я могу проболтаться этому Дмитрию? Да и зачем? Ваши тайны останутся при вас. К тому же, мы даже не знакомы толком.
— Правда, — он кивнул и начал поглощать пишу.
Вот ведь странный! Хотя, все гении немного с приветом, так? Я сама не сильно жаловала говорить с кем-то на личные темы. Более того, считала это чем-то не имеющим смысла, хотя не раз выслушивала проблемы других.
— Если вас это успокоит, то я вообще редко с кем разговариваю, — сказала.
Активно жуя (некачественная водоросль попалась?) он изучал моё бренное тело.
— Странно, что у вас не было друга, — заключил. — Вы, что вообще из дома не выходите?
— Не выхожу.
— А как же еда? Квартплата?
— Ну, — я развела руками, — я в смысле, что без надобности не выхожу. Не встречаюсь ни с кем, приятелей нет. Последний раз вылезала на «Паранормальное Явление 2». Кинотеатры — это вещь.
И снова зашла официантка. На этот раз на стол сгрузились тофу в соевом соусе. А у меня маман такие дома делала!
— Что скажете про дружбу между мужчиной и женщиной? — спросил.
— Хм, — я почесала щеку. — Думаю, дружбы между мужчиной и женщиной, двумя женщинами или двумя мужчинами не существует, — заметив как перестал жевать собеседник, я поспешила развернуть ответ. — Существует только дружба. Думаю, она может быть между людьми разного возраста и положения. Я думала над этим довольно долго.
— А как же мнение, что дружба между женщиной и мужчиной кончается кроватью?
— Не лишено смысла, — кивнула. — Однополых «друзей» сложно в таком обвинить, у них развитие отношений в 99 % невозможно. Иначе бы планету заселяли секс-меньшинства.
— Ваша точка зрения понятна.
Закончив есть, фрилансер отвалился на спинку диванчика и положил руки на живот.
— Сколько вам лет, товарищ фрилансер?
— Больше чем вам, — даже бровью не повёл — Опять лезете куда не надо.
Действительно.
— Но эту-то информацию вы от своих коллег по работе не скрываете?
— Конечно нет.
— Тогда что такого, если я узнаю?
Он вздохнул.
— Понимаете, если тогда это приход Дмитрия влез в мою личную жизнь, то теперь вы, моя личная жизнь, пытаетесь влезть на территорию Дмитрия.
— То есть работа и всё, что с ней связано — это запретная тема?
— Для вас — да.
— Отлично, — приняла к сведению. — Можно я пойду руки помою?
Под рассвет меня таки отвезли в мой район. Уточнять
— Увидимся ещё? — прохрипела, прикрывая зевок рукой.
— Спишемся.
Не сказав и не сделав ничего более, мы расстались.
Глава 8
На следующей неделе я сдала новую партию эльфиек и орков в тяжелых доспехах. Работа выдалась кропотливая, учитывая, что подписывая контракт, я твёрдо знала, что не имею опыта в рисовании боевого снаряжения. С того времени, как меня зачислили в штат я обзавелась целой кучей металлических предметов разных форм, чтоб было от чего отталкиваться. Когда мне сказали, что придётся рисовать и зомби с трупами — моему «да ладно?» не было предела. Специально сходила в детский магазин товаров для хэллоуина и купила несколько масок уродцев со шрамами, но это было не то. Первые попытки нарисовать реалистичную ампутированную конечность закончились провалом. По своим каналам я узнала, что в России нет такой практики — вызывать натурщиков на вкус и цвет на дом. Ни у кого не было каталога, все выполнялось по воле этих самых голых дяденек и тётенек, которым платили сущие копейки. Вот ведь неудача! Меж тем знакомые из Америки трясли этими самыми томами с номерами телефонов и подробной информацией о каждом натурщике. Мне бы туда, да не хочется. Патриот я.
Всё закончилось тем, что где-то в мае месяце под покровом ночи я расклеивала объявления следующего содержания: «Ищется натурщик со шрамами. Чем больше — тем лучше. 1 000 / час». Почему тысяча, если средняя заработная плата в Омске — восемь? Ну, во-первых, человек со шрамами — это редкость. Во-вторых, даже если такой экспонат обратит внимание на объявление — не факт, что заинтересуется. Всё-таки многие из них «комплексовали». В-третьих — не так часто ко мне ходили натурщики (всего два раза и это были знакомые Янки, которых она отчаянно мне сватала), я рисковала ляпнуть лишнего или слишком внимательно пялиться на их шрамы и прочие пикантные места. Деньги должны были удерживать кандидата от всех немыслимых глупостей. Поэтому и тысяча.
Звонил ли мне кто-нибудь, спросите вы. Звонили. Как всегда — прикола ради. Один раз — действительно пришёл мужчина с какой-то операцией на груди, которая, цитирую «исковеркала всю жизнь», но так и не решился раздеться. Короче говоря, трупы у меня пока выходили паршиво, поэтому я старалась отодвинуть их подальше и работать над такими безобидными существами как эльфы и орки.
Однако неожиданный звонок в восемь утра в одно прекрасное воскресенье сулил изменить ситуацию:
— Здравствуйте, — мужской голос на той стороне. — Это вы натурщика искали?