Друиды Русского Севера

Лазарев Евгений Сергеевич

Со вторым корнем, входящим в состав слова друид, дело обстоит еще более определенно. В полном соответствии с функциональным аспектом этого термина (священнослужитель — носитель мудрости, знания) выстраивается его четкая диахроническая предыстория: протоиндоевропейское *weid-, знать, ведать; ностратическое *wEdwV, видеть, знать, искать; борейское WVTV, видеть. Очевидно, тут мы имеем дело с глубоко архаичным отождествлением понятий знать и видеть сокровенное, — провидеть тайны Иного Мира. Отождествление это очевидно для владеющего русским языком, сохранившим лексемы видеть

и ведать. Предположительно можно говорить о циркумполярном прошлом этого корня: в борейской его реконструкции С. А. Старостиным выявлены не только ностратическо-афразийские изоглоссы, но и америндейские параллели.

Каков же сакральный смысл древоведения? Многие современные интерпретаторы друидизма акцентируют в этом учении ныне широко известный друидический календарь деревьев, основанный на астрологических, алфавитных и т. п. соответствиях целостной системы древесных символов. Вполне возможно, что эта система действительно представляет собой бережно сохраненный осколок тех трудноопределимых Гиперборейских мистерий, о которых не раз говорилось в этой книге. Но вряд ли их наследие сводится лишь к календарно-астрологической модели; гораздо более многозначным может быть и название учения друидов, в его глубинной ретроспекции.

В этой связи существенны смысловые оттенки, возникающие в различных вариантах развития ностратической праформы *d^wirV. Эти варианты, согласно базе данных «Вавилонской Башни», могут означать не только дерево, но и определенные типы деревянных конструкций. Праалтайское *t’iуr(g) e — это брус, опора; древнемонгольское *terki— платформа; пратунгусоманьчжурское *turga— означает подпорку, подставку; древнекорейский корень *tтгн и близкая к нему праяпонская морфема *tъгн— это поперечная балка потолка, а пракартвельское *dwire — бревно, брус… И на фоне этих коннотаций вполне закономерно вспомнить о ностратическом образе священной ограды — протохрама, знакомого и историческим друидам. Его лексическое соответствие — ностратическое *dwVrV.

Чрезвычайно интересную и важную нюансировку вносят в историю древоведения его преобразования в древнекельтскую (то есть собственно друидическую) эпоху. Доказано, что индоевропейское *weid-, знать, у кельтов перешло в форму find-/finn-, узнавать, от которой произошла общекельтская именная основа *vindo-, белый. Ирландская мифология знает бога сокровенного знания по имени Финд (Find); персонификация этого знания — первопоэт Финд Филе (Find File). Его местопребывание — холм под названием Ailenn. Древнекельтская предыстория этого сакрального топонима реконструируется так: Ailenn < *ail-findo— < *pls, скала + vindo-, белый^{343}.

То есть представления о традиции сохранения друидического сокровенного знания связываются с образом Белой Твердыни — образом исключительно архаичным, проецирующимся на ностратический уровень. Теоретически можно и саму эту соотнесенность экстраполировать на столь же глубокую древность. Причем, если в диалектах ностратического праязыка (а возможно, и раньше) Белая Твердыня маркировалась одной сакральной лексемой, которую мы условно обозначаем как *PRG-, *BRG-, *BLG— и т. д. (отсюда и кельтская форма *pls; cр. балтские варианты pilis, pilseta), то в древнекельтскую эпоху, когда исходный полисемантизм этой единой лексемы скорее всего забылся или стал не очевиден, потребовалось поясняющее дополнение — в цветовом коде.

Кстати, в центре европейских парковых лабиринтов, — безусловно, поздних, но, возможно, восходящих корнями к протохрамовым святилищам гиперборейского

Севера, — могло находиться дерево. В таком контексте оно, несомненно, замещает каменную пирамидку (образ Мировой Горы) и символизирует полярную Ось Мира. Так что «знающий Древо» в данном случае оказывается тем, кто знает тайну Полюса.

И еще один штрих — лингвистический и смысловой. Если друиды древних кельтов следовали мистериальным традициям гиперборейской (ностратической) эпохи, то, возможно, в друидическом сакральном лексиконе, хранившем архаичные ностратические лексемы, осознавалось смысловое родство ностратического *g(w) enV, знать, и созвучных ему кельтских словоформ, происшедших от «друидического» корня со значением священного знания — индоевропейского *weid— и приобретших в кельтской культуре еще и цветовой код белизны. Прежде всего это относится к валлийскому языку, в котором gwyn, белый, звучит очень похоже на ностратическое *g(w) enV, знать. А через общекельтское *vindo-, белый, эта семантическая аттракция вйдения и белизны могла распространяться и на этнонимы вендов, венедов, венетов, — независимо от формального происхождения этих названий. И складывался неуловимый синтез представлений о друидизме как священном Белом Знании Северных мистерий и о венедах, Венедском (Русском!) море и т. д. как этногеографических коррелятах древней мудрости. А это уже и есть сокровенный пласт духовной культуры Русского Севера — во всей его славяно-угорской, волшебно-друидической, гиперборейской многоликости.

Комментарии

¹ Шкалина Г. Е. Традиционная культура народа мари. — Йошкар-Ола, 2003. — С. 92 сл.

² Шявыр — древнейший музыкальный инструмент народа мари (Сб. статей). — Йошкар-Ола, 2003.

³ О мегалитической религии Великой Богини и о специфике мегалитической цивилизационной модели см. работы Роберта Грейвса, Рене Генона, Германа Вирта, Марии Гимбутас, Ю. В. Андреева, Э. Л. Лаевской.

⁴ Майер Р. В пространстве — время здесь… История Грааля. — М.: Энигма, 1997. — С. 84–86, 286–287, 307.

⁵ Перевод с древнегреческого оригинала по изданию: Дионисий Ареопагит. О Божественных именах. О мистическом богословии. — СПб.: Глаголъ, 1994. — С. 340. Цель нового перевода отрывка из этого высочайшего творения богословской мысли, уже переводившегося, причем блистательно, на церковно-славянский и русский языки, заключается в том, чтобы максимально точно соблюсти необходимую в данном случае терминологию оригинала. (Здесь и далее в этой книге все особо не оговоренные переводы выполнены автором.)

⁶ Намкай Норбу. Друнг, дэу и бон. Традиции преданий, языка символов и бон в Древнем Тибете. — М.: Либрис, 1998. — С. 216.

⁷ Некрополь у Великих Юриков описан А. Л. Никитиным в его книге «Костры на берегах» (М.: Молодая гвардия, 1986).

⁸ Сказания Красного Дракона: Волшебные сказки и предания кельтов. — М.: Менеджер, 1996. — С. 301.

⁹ Сюжет излагается по статье: Conty P. The Geometry of the Labyrinth // Parabola (NY). — Vol. 17, № 2, May 1992. — Р. 8–9.

¹⁰ См. работы Б. Г. Тилака, Н. Р. Гусевой, С. В. Жарниковой.

¹¹ Окладникова Е. А. Модель Вселенной в системе образов наскального искусства Тихоокеанского побережья Северной Америки. — СПб.: МАЭ РАН, 1995. — С. 263.

¹² Косарев В. Д. Зверь и женщина: образы палеолита и традиционные религиозные верования // Краеведческий бюллетень, № 4. — Южно-Сахалинск, 2004. (Цитируется по электронной версии:

¹³ Журавлев А. П. Заонежье в эпоху камня — раннего металла. — Петрозаводск, 1994. — С. 67, 69; Журавлев А. П. Пегрема. — Петрозаводск, 1996. — С. 15, 16, 50.