Друидка

Ворон Делони

Поток крови, что лился из пореза на руке, не достигал земли. Он замирал в нескольких сантиметрах над жухлой травой, формируя очередной кровавый сгусток. Поначалу Стрэйб подумал, что она формирует большое ядро, чтобы запустить его в щит и разнести его, но неопытный в ворожбе гвардеец в очередной раз ошибся. Сфера из крови получилась очень большой — диаметром около полуметра, и очень плотной. Атон понял, что она завершена, тогда, когда поток крови из руки ведьмы вдруг резко оборвался, а рана буквально на глазах затянулась.

— Mae Blood mimicry. (Мимикрия крови), — Дивина положила руку на кровавую сферу и заговорила на языке владык. — Volkolak, nodwyddau gloyn byw, leshii (Волколак, бабочка игл, леший).

Кровавый сгусток пошёл волнами. Несколько секунд

он вибрировал, испуская звуки, похожие на всплески волн, а после разделился на три части — одну большую, и две поменьше. Когда сферы замерли друг от друга на расстоянии нескольких шагов, они вновь пошли волнами и вместе с тем стали преображаться. Самая большая сфера выпустила из себя несколько толстых отростков, которые в пару мгновений стали огромными лапами и уродливой волчьей мордой. Вторая сфера вытянулась в тонкий овал, отрастила себе огромные крылья, сплошь покрытые заострёнными чешуйками и маленькую мордочку, чем-то напоминающую паучью. Последняя же почти не изменилась — разве что к её идеально круглой форме добавились сотни кровавых лучей, растущих из центра, где теперь располагалось некое подобие лица. Три монстра, состоящих из крови, стояли перед гвардейцем. Их морды, как и глаза без зрачков, ничего не выражали, но от них исходили волны неутолимой жажды убийства. Они пришли в этот мир лишь с одной целью — убивать.

Все три создания замерли на своих местах и пока не собирались двигаться, лишь создание, что обладало крыльями, изредка ими махало, чтобы поддержать себя в воздухе. Ведьма смотрела на свои творения с нескрываемой радостью. Её глаза одновременно горели жаждой убийства, и при этом каким-то странным теплом — словно она была матерью, а перед ней находились её любимые дети.

— Видишь, на что способна наша ворожба, — заговорила Дивина, с усмешкой глядя на капитана. — Мы можем созидать все, что нам будет угодно. Владыки способны делать лишь то, на что способна их ворожба. Лисёнок — выращивать деревья, каменный истукан — лепить горы. Лишь мы одни можем всё и сразу. Ты не находишь эту силу поистине великолепной? Мы — демиурги новой эпохи.

— Я нахожу её поистине отвратительной, — брезгливо отозвался гвардеец. — Деревья, реки и поля из крови? Ни одно здравомыслящие существо не захочет жить в таком кошмаре.

— Тогда они станут нашим топливом, — пожала плечами ведьма и звонко рассмеялась. — Нам не нужны те, кто беспокоятся о таких мелочах. Мы заселим наш мир лишь теми, кто хочет обрести гармонию и покой, жизнь, где не будет власти владык и потребности хоть в чём-нибудь. Мы дадим нашим жителям всё и сразу.

— Ваш рай понравится только вампирам, — усмехнулся Атон. — Вы выкосите все миры, но ни одного столь же безумного существа, что разделит ваши взгляды, вы не найдёте ни в одних владениях.

— Мы не безумны! — прокричала ведьма и, топнув ногой, подняла указательный палец на гвардейца. — Dwg i mi ei ben. Byddaf yn rhwygo allan ei dafod budr fy hun. (Принесите мне его голову. Я сама вырву его поганый язык).

Приказ прозвучал, и три создания наконец зашевелилась и двинулись в сторону гвардейца. Атон не стал убегать или молить о пощаде, он знал, что всё это бесполезно. Он лишь встал в более устойчивую позу, поудобнее перехватил меч и приготовился к неминуемому.

“Господи, если ты слышишь меня — дай сил не убояться врага и принять достойную смерть”.

ГЛАВА 4. ЦЕПИ, ЧТО ДЕРЖАТ ТУМАН

Владения тумана

— Как видишь, я неплохо справляюсь… — раздался среди тишины громкий мужской голос.

Авива, что выжидала сигнала уже долгое время и думала, что всё пошло наперекосяк, и нужно спасать своего спутника, выдохнула. Друидка выждала пару минут для верности, а потом понеслась вперёд. Её задача была простой, но ответственной — как можно быстрее освободить владыку и привести его в чувство. Чем дольше она будет возиться, тем выше шанс на то, что Атон умрёт. Авива почти всю жизнь презирала людей, считая их жадными и глупыми. Кто в здравом уме станет убивать животное, а после по

непонятным причинам бросать его тушу посреди леса абсолютно нетронутой? Друидка этого не понимала и поэтому старалась лишний раз не сталкиваться со своими “сородичами”, боясь просто не сдержать свой гнев. Но Атон Стрэйб был другим. В некоторые моменты он почти полностью оправдывал представления девы леса о людях, но в большинстве случаев… он был другим. Он не был жадным, глупым или злым. Да, иногда он говорил дурные вещи и совершал поступки, которые вызывали у девушки раздражение, но по большей части он был… неплохим. Множество раз этот человек помогал ей, спасал и подставлялся под удар из-за неё. Для чего и почему он это делал, Авива не знала, но почему-то именно к этому человеку она стала испытывать чувства, схожие с чувствами, которые она испытывала к своему владыке. Она не знала, как описать их, но знала, что, когда Атон рядом с ней, ей становится спокойнее. А где-то в груди что-то шевелится, будто кто-то живой залез ей под кожу, только от этого не было больно или как-то неприятно… от этого было тепло и радостно.

Авиве не были знакомы такие чувства по отношению к другому человеку, поэтому, что и как делать, она не знала. Её одолевали сомнения и какие-то странные вопросы, на которые он хотела бы узнать у Атона ответ, но почему-то не решалась спросить. Рядом с гвардейцем за столь непродолжительный срок, проведенный бок о бок, друидка успела испытать много чувств, которые ранее не были ей знакомы. Девушка не знала, что эти чувства значат, как себя вести. С животными всё было предельно ясно, но вот люди… очень сложные создания. Возможно, эта была ещё одна из причин, почему Авива не решалась разговаривать с людьми. Она боялась быть непонятой.

За этими размышлениями друидка сама не заметила, как приблизилась к нужному месту. Островок спокойствия, как называл его владыка Бус, должен был вот-вот появиться, только почему-то чувство тревоги, которое развилось у Авивы за долгие годы в лесу, не утихало. Лишь когда она миновала стену из живых сосен и оказалось за кустом, где росла волчья ягода, друидка поняла, что так сильно не давало ей покоя.

Небольшой островок среди камышей и мутной воды был там, где и помнила Авива, только в последний раз, когда она была здесь, на нём не стояла ведьма. Молодая женщина в тёмно-синих одеждах выглядела испуганной и взволнованной. Она то и дело оглядывалась вокруг, а любой шорох заставлял её подскакивать на месте. Друидка сразу поняла, что это — обычная ведьма, а не их “королева”. Авива никогда не видела Дивину, но точно знала, что та, что объявила охоту на владык, вести себя так не будет. А значит, если эта ведьма осталась здесь, то… Сердце Авивы неприятно кольнуло, а виски неприятно запульсировали, но девушка подавила приступ паники.

“Чем быстрее разберусь здесь, тем быстрее помогу Атону”.

Друидка не придумывала планов: она не умела обманывать, но умела охотиться. Волки — лучшие в этом деле, и они были её учителями. Авива быстро определила, откуда дует ветер, и не издавая шума, перебралась из своего укрытия в более выгодное место. Ведьма продолжала нервничать, крутясь во все стороны, словно загнанная косуля, но “волчице” это было только на руку. Применять ворожбу друидка не хотела, был большой риск, что даже в таком состоянии ведьма её почувствует, и тогда придётся драться в открытую. Авива нашла камень поувесистее и лёгким движением руки кинула его в заранее примеченное место. Охотница рассчитала всё правильно, её жертва, услышав странные звуки, повернулась к ней полубоком, почти спиной.

Авива сработала быстро, как её и учили. Едва жертва сосредоточила внимание на брошенном камне, друидка рванула к ведьме. Девушка успела добраться до своей жертвы за секунду, в течение которой та глядела в другую сторону. Авива была худощава, но скорость и неожиданность сыграли ей на руку. Сбив с ног ошарашенную жертву, друидка мгновенно оказалась сверху и приставила свой посох к горлу побеждённой ворожеи крови.

— Прошу, — в слезах захрипела та, — не убивай меня! Я не виновата! Это всё Дивина и Мара, они заставили меня!