Друид
Шрифт:
Криксос и Ванда едва сдерживались, чтобы не сказать этому наглому торгашу, что они о нем думают. Даже Люсия угрожающе рычала. Клянусь Меркурием! Как сильно изменился этот лихоимец из Массилии!
— Лучше молчи, Корисиос. Ты должен радоваться, ведь я не собираюсь обвинять тебя в том, что ты не выполняешь условия подписанного тобой договора. Представь себе, что тебе пришлось бы заплатить штраф, равный определенной сумме. Если бы не моя сговорчивость, ты был бы вынужден стать рабом, чтобы выплатить свои долги и полностью возместить нанесенный мне ущерб.
Я молчал. Сообразив, какой оборот приняло это дело, я буквально потерял дар речи. Что же касается всевозможных юридических тонкостей, в них я был не особо сведущ. Но то немногое, чему я научился у Требатия Тесты, поддерживало скорее точку зрения Кретоса, чем мою. Купец заявил, что он возьмет в долг деньги, чтобы купить рабов и вьючных животных, а затем вернется ко мне и заберет ящики с янтарем. При этом он собирался заплатить мне лишь одну четвертую той суммы, которую я с него требовал.
— Можешь злиться на меня, — ехидно улыбаясь, заявил Кретос, — но ты, по крайней мере, чему-нибудь научишься. Однажды ты станешь хорошим купцом, Корисиос, но ты должен набраться опыта. Надеюсь, ты больше никогда в жизни не будешь покупать янтарь, потому что трудно придумать более глупую затею. Неужели ты никогда не слышал о Янтарном пути? Вряд ли ты станешь отрицать это, а значит, должен винить во всех несчастьях только себя самого.
Слова; ничего, кроме глупых слов. Я был вне себя от гнева.
— Мне хочется верить, что этот янтарь принесет тебе удачу, Кретос, — серьезно сказал я. Несколько мгновений купец растерянно смотрел на меня.
— Что ты имеешь в виду?
— Ты помнишь дядюшку Кельтилла?
— Конечно, — ответил купец. По его лицу я понял, что он в самом деле не знает, как вести себя в этой ситуации.
— Как ты думаешь, что сказал бы дядюшка Кельтилл, узнав о нашей с тобой сделке?
— Скорее всего, — неуверенно начал Кретос, — он порадовался бы тому, что я о тебе забочусь.
— Конечно, — ответил я, пытаясь придать своему голосу такую интонацию, которая свидетельствовала бы о двоякости сказанного, — наверняка он порадовался бы и позаботился о том, чтобы этот янтарь принес тебе удачу.
— Вы, проклятые кельты! Я ненавижу ваши туманные намеки, которые могут значить все и в то же время ничего! Что за чепуху ты несешь? Может быть, ты хочешь запугать меня? Для меня ты никакой не друид, Корисиос! Ты должен быть благодарен богам за то, что они послали тебе кого-то, кто заботится о тебе! Мне кажется, что ты ни на что не годный мечтатель! Ты никогда не сможешь стать друидом лишь благодаря растениям, которые ты рассовал по своим карманам!
— Ты оскорбил меня, Кретос! Подумай обо мне в следующий раз, когда тебя начнет мучить зубная боль!
Окончательно потеряв самообладание, я повернулся и, тяжело шагая к палатке, крикнул:
— Ванда, принеси договор, который я заключил с этой жабой, в палатку Требатия Тесты! А ты, Криксос, останешься здесь и будешь
Через некоторое время мы с Вандой сидели в палатке Требатия Тесты. Мы надеялись получить от него дельный совет. Внимательно прочитав договор, Теста велел позвать Кретоса. Купца привели к юристу два офицера. Достаточно было взглянуть на этого пройдоху, чтобы понять, как сильно он напуган. Наверняка купец не рассчитывал на то, что я решу обратиться за помощью к римлянам.
— Кретос, — начал молодой трибун, принявшись чистить ногти тонкой пластиной из рога. Требатий Теста даже не смотрел на купца, — в соответствии с договором Корисиос выполняет твои поручения. Он имеет право работать только на тебя.
— Все верно, — купец из Массилии воспрянул духом. Он уже предчувствовал скорую победу.
— Что же, Кретос, — продолжил Теста, — Корисиос купил янтарь. В договоре нет ни одного пункта, который запрещал бы ему это…
— Он не имеет права вести торговлю, используя свои собственные средства, и заключать сделки! — попытался протестовать Кретос.
— Сделка считается заключенной тогда, когда уже купленный товар продан вновь. Но Корисиос пока что не продал янтарь. Это значит, что он до сих пор не вел торговлю. На данный момент все ящики с янтарем являются его собственностью.
Купец покраснел от злости, а затем нервно взмахнул рукой:
— Что толку от всех этих разговоров? Он уже продал мне янтарь.
— Нет, Кретос, сделка считается недействительной, поскольку она была основана на ложных сведениях. Ты уверял Корисиоса, будто он обязан продать тебе товар, хотя на самом деле это не так. Таким образом, ты, Кретос, попытался извлечь выгоду из обмана. Развивая дальше эту мысль, я имею все основания утверждать, что ты виновен в мошенничестве. Кроме того, прочитав данный договор, я заметил, что в Генаве ты вынудил Корисиоса заплатить за бочку вина огромную сумму, которая не соответствовала ее стоимости!
— Я имел на это полное право!
— Не отрицаю. Но только в том случае, если ты продаешь товар. Я же вижу, что ты установил непомерно высокий размер компенсации за утерянный товар. Это две совершенно разные вещи!
— Что толку от всех этих рассуждений? Корисиос согласился уплатить требуемую мной сумму, он же подписал договор. Значит, он ничего не имел против. Если нет истца, то к чему здесь судья?
Требатий Теста вскочил из-за стола и показал на меня пальцем.
— Вот он, истец! А ты в данном случае являешься обвиняемым! Я же, Требатий Теста, и есть судья!
Кретос не выдержал и бросился на молодого трибуна.
— Ах ты высокомерная крысиная задница! — закричал он, схватив Тесту за горло. Но в тот же момент стражники ткнули купца древками своих пилумов под ребра. Завопив от боли, Кретос упал на пол. Он все еще продолжал скулить и причитать, когда легионеры выволокли его из палатки.
— Бросьте его за решетку. Пусть префект лагеря решает, Как поступить с этим недоноском!