Другая Я
Шрифт:
Фыркнув себе под нос, отвечаю непримиримым тоном:
– Иди шахматы складывай, Каспаров.
– Я серьёзно.
– Да? – вновь твёрдо смотрю на него. Он знает, что прогибаться я не привык. И слова свои редко фильтрую. – А с хрена ли я должен делиться?
Поединок взглядов друг проиграл, первым пожав плечами в наигранно-беспечном жесте.
Тут кое-какая мысль продолбила мизерную дырочку в моей черепушке.
– На вот. Держи, – роюсь в кармане и беспечным движением протягиваю ему лощеную чёрную картонку. – Вдруг
Герб внимательно вчитывается в данные визитки и удивлённо уточняет:
– Эскорт?
– Тебя что-то смущает?
– Да нет… – Герб, кажется, действительно удивлён.
– Бывай, – протягиваю ему ладонь, которую друг крепко пожал в ответ, переложив визитку в левую руку.
Глава 7
МИЯ
– Давай я сам её до дома подкину?
Я замираю на этой фразе, прекрасно понимая, что подобные предложения не звучат просто так. Герб, как этот привлекательный мужчина мне представился, очевидно, уже дал волю фантазии.
– Иди шахматы складывай, Каспаров, – в голосе Константина неожиданно появляются предупреждающие, рычащие нотки.
– Я серьёзно, – вот же шахматный чёрт! Мне нужно поскорее отсюда сваливать! Кажется, я слишком заигралась.
Если они меня застукают за недостойным занятием – подслушиванием – это будет очень неприлично. Хоть их собственный разговор приличием даже и не пахнёт.
Разворачиваюсь и уже собираюсь незаметно свернуть в гостиную, напустить на себя невинный вид и ждать возвращения своего спутника, но следующая грубая фраза бросает в холодный пот.
– Да? А с хрена ли я должен делиться?
Быстро удаляюсь и стараюсь успокоиться. Дыхание учащается, а руки начинают дрожать. У нас не было уговора про интим. Я под это не подписывалась! Это было чётко оговорено его помощницей! Но… я, судя по всему, не с тем договаривалась.
С моей стороны, очевидно, очень глупо рассчитывать на какие-то призрачные, устно обрисованные условия нашего соглашения.
Слышу приглушённые шаги.
Резко отворачиваюсь к окну, позабыв, что моя единственная туфля валяется где-то у входа и её нужно будет забрать. Наверное.
Слишком сильно сердце стучит в груди от волнения.
Константин приближается ко мне и, не говоря ни слова, просто берет меня на руки и аккуратно прижимает к своему мощному телу.
Я притаилась в тёплых надёжных руках, лишь надеясь на то, что ничего лишнего он себе не позволит.
В полном молчании мы выходим от нашего гостеприимного хозяина, элементарно и совершенно невоспитанно не попрощавшись с ним.
У входа нас уже ждёт водитель. Константин плавно опускает меня на сидение. Обходит машину и садится рядом.
Мы трогаемся.
Интересно, а моя одежда осталась в салоне? Или мои вещи забрала помощница Константина?
– Всё в порядке? – слышу рядом с собой немного охрипший голос.
– Я
– Рита о них позаботилась.
Это весь ответ? И где мне их забирать?
– Завтра тебе их привезут прямо домой.
– Ясно.
Язык жжёт вопрос: «Куда мы едем?» Но озвучивать я его не стану.
– Мия, – тепло в мужском голосе вызывает у меня ещё большую панику, чем предыдущее равнодушие.
Вдруг Константин подаётся ко мне и приближает своё лицо, хватая за подбородок жёсткими пальцами.
– Что у тебя с носом? – очевидно, он рассматривает крохотную дырочку.
– А что с ним? – непонимающе уточняю и слегка потираю подушечкой пальца крыло, чтобы и макияж не размазать и понять, в чём, собственно, проблема? Неужели он никогда раньше проколов в носу не видел? – Ничего особенного. Просто пирсинг.
Он тупо и непонимающе на меня уставился.
– Какой пирсинг?
– Самый обычный, – как-то даже обидно стало от его реакции. Я же не макароны на голову одела. А его помощница сказала, что на вечер лучше снять украшение. – Колечком.
– Я всегда считал, что обычные колечки носят на пальцах.
– Нуууу, – мои губы тронула лёгкая, задумчивая улыбка, – колечки бывают разные.
Он сделал такое недоумённое лицо, что почему-то мне на ум сразу пришли именно такие кольца, которые носят в интимных местах.
В машине воцарилась гнетущая тишина. Мне хочется как можно скорее закончить этот день. Точнее, начать следующий.
– Мия, где ты научилась так играть? – неожиданный вопрос вывел меня из собственных мыслей.
Не слишком хочется распространяться о себе постороннему человеку.
– Отец научил. Я уже сто лет не играла.
– Ты достойно сражалась. Билась до последнего.
Вот смотрю я на него и думаю. Сказать – не сказать. И всё же очень хочется похвастаться.
– До предпоследнего.
– Не понял.
– Если бы не моё собственное желание, последний манёвр вашего друга ни за что не сработал бы.
– Так ты поддалась?! – его брови мгновенно взлетели вверх.
– Ну да, – равнодушно пожимаю плечами. – Чтобы никого не расстраивать и не ставить в неловкое положение.
Он не просто поражён. Он абсолютно ошеломлен.
– Мия, – он вдруг становится серьёзным. Снова дотягивается до моего подбородка и мягко разворачивает к себе, заставляя смотреть прямо в глаза.
– Насколько я понимаю, в твоей личной жизни сейчас затишье, и у тебя нет никого, кого бы ты привела в замешательство нашим совместным вечером. И поздним возвращением домой.
Нерезко, но твёрдо высвобождаю лицо из ловушки его крепких пальцев.
– К чему вы клоните, Константин?
– Как ты смотришь на то, чтобы сопровождать меня на подобные сегодняшнему мероприятия? Иногда, – он чуть прищуривает глаза. Его зрачки немного расширены. – По необходимости.