Другая дочь
Шрифт:
– У нас все под контролем!
Харпер вздернул голову и впился глазами в младшего коллегу.
– Тогда почему, доктор Чен, – мрачно спросил он, – она лежит как тряпичная кукла?
– Не знаю, – процедил тот.
Полночь. Врач вошел в комнату палача и встал у задней стены, сцепив пальцы за спиной. Палач поднял телефон, подключенный к офису губернатора. Гудок. Положил трубку на рычаг. Отсчитал шестьдесят секунд. Посмотрел на Рассела Ли Холмса, который сидел в центре камеры смертников, оскалив зубы
– У этого придурка мозгов не хватает осознать, что происходит, – заметил врач.
– Плевать, – отмахнулся палач.
Часы показали 00:01. Он снова поднял трубку. Гудок. Нажал главную кнопку индуктора и ток в несколько тысяч вольт прошил тело Рассела Ли Холмса.
В Доме смерти мигнуло освещение. Трое приговоренных смертников взревели и зааплодировали, четвертый, скрючившись на койке, раскачивался взад-вперед, как испуганный ребенок. Родственники жертв поначалу стоически наблюдали за казнью, но когда кожа убийцы покраснела и начала дымиться, все отвернулись. Все, кроме Брайана Стоукса. Тот продолжал смотреть, как сначала выгнулось, а потом забилось в судорогах тело Рассела Ли Холмса. Внезапно у мальчика обмякли ноги. Затем руки. За спиной Брайана закричала его мать, а он все никак не мог отвести взгляд. А потом все закончилось. Врач вошел в камеру смерти, предварительно нанеся себе ментоловую мазь над верхней губой, чтобы перебить вонь. Средство не помогло, и он морщил нос, осматривая тело.
Потом повернулся к среднему окну в комнату палача.
– Время смерти ноль часов пять минут.
– Результаты анализа! – ворвалась в дверь Шерри.
Джош схватил отчет и повернулся к доктору Стоуксу:
– В крови найдены опиаты.
– Морфий, – отозвался тот.
– Наркан, – приказал доктор Чен. – Полмиллиграмма на килограмм веса. Несите же!
Шерри немедленно бросилась выполнять распоряжение.
– Могла ли у девочки развиться аллергия на морфин? – выспрашивал Джош у доктора Чен. – Может, именно она вызвала анафилактическую реакцию?
– Возможно.
Шерри вернулась с нарканом, доктор Чен быстро ввел препарат. Они удалили дыхательную трубку и ждали со второй дозой в руке. Наркан при необходимости можно применить повторно через две-три минуты. Стоукс снова проверил пульс, потом сердцебиение.
– Лучше, – заявил он. – Стабилизируется. Ох, подождите. У нас тут…
Пациентка покачала головой из стороны в сторону. Нэнси склонилась над ней, и все затаили дыхание. Девочка моргнула, большие глаза поразительного сочетания синего и серого цвета обрели осмысленное выражение.
– Слышишь меня, дорогая? – хрипло прошептал доктор Стоукс и отвел слипшиеся волосы с потного лба. – Можешь назвать свое имя?
Она ничего не ответила. Оглядывала склонившихся над ней незнакомцев, белоснежное помещение, иглы и провода, торчащие из ее тела. «Пухлая и неуклюжая на вид, не слишком симпатичная», – оценил Джош, но в этот момент малышка для него являлась несравненной красавицей. Он взял маленькую ладонь, и взгляд пациентки немедленно остановился на нем, разрывая ему сердце. Что за мерзавец накачал наркотиками и выбросил маленькую девочку? Мир сошел с ума.
Через некоторое время она стиснула его пальцы. Довольно
– Все хорошо, – прошептал Джош. – Ты в безопасности. Скажи, как тебя зовут, милая. Мы должны знать твое имя.
Она открыла рот, напрягла пересохшее горло, но звук не появился. Явно запаниковала.
– Успокойся, – уговаривал Джош. – Сделай глубокий вдох. Все хорошо. Все в порядке. Теперь попробуй еще раз.
Малышка доверчиво посмотрела на него и на этот раз прошелестела:
– Папина девочка.
Глава 1
Двадцать лет спустя
«Опаздываю, опаздываю, о Господи, безнадежно опаздываю!» Мелани Стоукс взлетела по лестнице, затем резко свернула налево по коридору, длинные светлые волосы бились вокруг лица. Осталось всего двадцать минут, а она еще даже не придумала, что наденет. Черт.
Ворвалась в свою комнату, на ходу стягивая через голову трикотажную спортивную рубашку. Точным ударом ловко захлопнула тяжелую дверь из красного дерева за спиной, стащила с себя первый слой одежды. Сбросила теннисные туфли и толчком послала их под сосновый комод, занимавший добрую четверть спальни. Уйма вещей сгрудилась в поцарапанном шкафу. «На днях наведу в нем порядок. Но не сегодня».
Поспешно скинула потрепанные джинсы, швырнула футболку на широкую кровать и помчалась в гардеробную. Широкие деревянные половицы приятно холодили босые ступни, заставив по пути замурлыкать негромкое ча-ча-ча.
– Давай, – пробормотала она, распахивая шелковые занавески. – Десять лет неустанного шопинга втиснуты в пространство пять на пять. Неужели так трудно будет подобрать коктейльное платье?
Судя по беспорядку – да, трудно. Мелани поморщилась, потом смирилась с судьбой. Где-то там, в глубине, затаилось несколько достойных нарядов.
В свои двадцать девять Мелани Стоукс обладала хрупкой фигурой, умной головой и качествами прирожденного дипломата. Ребенком ее с полной амнезией подбросили в городскую больницу, но это было давно, и она нечасто вспоминала те дни. Теперь у нее есть приемный отец, которого она уважала, приемная мать, которую она любила, старший брат, которого она боготворила, и снисходительный крестный, которого она обожала. До недавнего времени Мелани считала своих домашних очень близкими людьми. Стоуксы являлись не просто еще одной богатой семьей, они были по-настоящему дружной семьей. Девушка постоянно твердила себе, что скоро все снова встанет на свои места.
Шесть лет назад Мелани под восторженные аплодисменты родных получила диплом в женском колледже свободных искусств Уэллсли. Вернулась в Бостон сразу после окончания учебы, чтобы помочь матери в один из ее трудных «периодов», и почему-то всем показалось естественным, что она так и осталась дома. Теперь работала профессиональным организатором мероприятий. Главным образом благотворительных. Великолепных приемов для самых избранных, шикарных вечеринок, которые заставляли элиту общества ощущать себя и элитой и обществом. Попутно Мелани выдаивала из толстосумов немало деньжат. Много деталей, много планирования, много забот. Мелани мастерски умела заманить богачей и власть имущих. Холеные светские обозреватели любили расхваливать подобные не слишком открытые, но все же популярные события. К тому же очень прибыльные.