Другая дочь

Гарднер Лиза

Ларри Диггер остановился под деревом, сунул толстые короткие пальцы в карманы пальто и напыжился.

– Рассел Ли Холмс убил шестерых детей. Они никогда вам о нем не рассказывали?

– Что?

– Ага. Про его злодеяния. Плюгавый сукин сын. Выбирал жертв среди маленьких девочек с вьющимися белокурыми волосами. В основном похищал малышек из бедных семей, такой же белой швали, как он сам. Утаскивал их в свое поганое логово и калечил так, что и представить невозможно. У меня есть фотографии.

– Что?

– Да ладно, – нетерпеливо

отмахнулся Диггер. – Кончай дуру изображать. Рассел Ли Холмс. Убийца первой дочери твоих родителей. Изнасиловал и отрубил ей голову. Напомнить тебе, как ее звали?

О, Боже, конечно же она слышала это имя. Должно быть, Брайан упоминал или Джейми. Только родители никогда не говорили о том времени.

– М-М-Меган, – прошелестела Мелани.

– Угу, Меган, точно. Она пострадала сильнее всех, вот так-то. Четыре года, прелестный бутончик. Родители отдали сто тысяч выкупа, а в результате похоронили обезглавленный труп. Достаточно, чтобы толкнуть твою мать к алкоголизму…

– Заткнись! – вышла из себя Мелани. – Какого дьявола тебе нужно, Диггер? Даже не мечтай, что я буду стоять здесь и выслушивать бредни о моей семье. Найди себе другую идиотку.

– Но мне нужна именно ты! – придвинулся ближе Диггер. – Я следил за тобой, Мелани Стоукс. Целых двадцать пять лет пытался найти доказательства твоего существования, пытался выяснить, действительно ли у Рассела Ли Холмса остались жена и ребенок. Сукин сын не облегчил душу, ни слова не сказал даже перед казнью, сволочь.

Но я не терял надежду. Рассел Ли Холмс был на первых полосах газет, когда его арестовали, потом когда поджарили. И снова попадет на первые полосы, когда я объявлю, что нашел его дочь. А ты знаешь, что у Холмса… у тебя его глаза.

– Послушай, не понимаю, о чем ты тут лопочешь, но меня нашли в Бостоне. И я не имею ничего общего с каким-то уродом из Техаса.

– А я и не утверждаю, что ты росла в Техасе, но твоего отца казнили именно там…

– А потом удочерили его ребенка в Бостоне? Сомневаюсь.

– А я нет. Вдумайся – Рассел Ли жил в Техасе, но однажды его арестовали по обвинению в убийстве, а для его жены и ребенка лучшим выходом стало бегство из города. Газеты были переполнены рассказами о его подвигах, особенно с девочкой Стоуксов, – качнулся на каблуках Ларри Диггер. – Он похитил ее прямо из автомобиля няни, потребовал выкуп, но изнасиловал и убил, пока родители пытались собрать деньги. Очень изобретательно, признай. В смысле, что он еще и деньги получил за свои забавы.

– Черт побери. – У Мелани определенно лопнуло терпение. – Я не дочь Рассела Ли Холмса. А вот ты точно ненормальный. Прощай.

Мелани отступила на шаг. Диггер крепко схватил ее за руку. Впервые Мелани испугалась, развернулась, и тут репортер спокойно подтвердил:

– Разумеется, ты его дочь.

– Отпусти руку.

– Тебя нашли в ночь казни Рассела Ли Холмса, – словно не слыша, продолжил писака. – Они никогда тебе про это не рассказывали, да?

Так вот, Рассела Ли привязали к электрическому стулу в Техасе, и в тот же вечер девочка без прошлого внезапно появляется в больнице, где работает Харпер Стоукс. Роковое совпадение, сказал бы я. Но вот что удивительно – почему Харпер вообще работал в ту ночь? Казнят убийцу его дочери, а он как ни в чем не бывало заступает на дежурство? Довольно странно, сказал бы я. Разве что у него имелась веская причина именно тогда появиться в больнице.

– Меня подбросили в отделение скорой помощи отравленную наркотиками, – медленно проговорила Мелани. – Мой отец – кардиохирург. То что он спустился в ту палату – чистая случайность.

– Или своевременность.

– О, ради Бога, сколько мужчин умерли в тот же день в США? Тысячи? Сотни тысяч? Я, по-твоему, и их дочь тоже?

Мелани обожгла корреспондента раздраженным взглядом и одновременно выдернула руку. Диггер, демонстрируя полное самообладание, выудил смятую пачку сигарет, закурил и выпустил колечко дыма.

– Да ладно, мисс Холмс. Неужели и правда никогда не задумывались, откуда вы появились? Неужели ни разу не почувствовали ни малейшего любопытства?

– Прощай.

– Я все знаю про твою семью, Мелани, – ухмыльнулся Диггер. – Про маму, папу, брата. Я освещал похищение Меган и находился рядом с Патрицией и Брайаном в ту ночь, когда поджарили Рассела Ли Холмса. Не желаешь меня выслушать? Ладно. Зайди в дом и сообщи своей матери, что Ларри Диггер приехал с ней повидаться. Она ведь только что из реабилитационной клиники? Понятно, что после смерти первой дочери ее нервишки никогда не придут в норму. Что скажешь? – хмыкнул Диггер и выдохнул струйку дыма прямо в лицо Мелани.

– Что ты кусок дерьма.

– Ах, милочка, меня называли и похлеще, – невозмутимо стряхнул пепел Диггер. – Что насчет Брайана? Помню, как в ту ночь он прижимался лицом к стеклу в комнате свидетелей. Выглядел кошмарно, просто больным от ужаса, пока поджаривали Рассела Ли. Все закрывали глаза и затыкали уши. А четырнадцатилетний Брайан Стоукс глазел, не отрываясь, как корчится, подыхая, Рассел Ли, словно пытался залезть ему в мозг. Меня впечатлило, должен заметить. Говорят, Брайан нынче гей. Как считаешь, наблюдение за казнью способно повлиять на сексуальные предпочтения человека? Законный вопрос.

Последнее замечание, невероятно жестокое своей небрежностью, хлестнуло Мелани, как пощечина. Она невольно зажмурилась, а потом настолько рассвирепела, что потеряла дар речи. Хотелось вдарить подонку изо всех сил. Нестерпимое желание заставило невольно сжать кулаки. Но в рукопашной ей его не одолеть, жирдяя эдакого, и оба это понимали.

– Держись подальше от моей семьи, – процедила она наконец.

– Советую поговорить со мной прямо сейчас. Если честно изложишь свою историю, заверяю – исповеди ребенка убийцы хватит, чтобы купить спокойствие твоей семьи. Договорились?