Друг
Шрифт:
– Эээ… – я не мог вымолвить ни слова.
– Расслабься, рядовой. Я тебя грызть не собираюсь, – его голос потеплел, и сразу же он сурово проговорил. – Жрать тебя будут завтра, на разбирательстве в штабе. Так что немедленно выкладывай, кто ты такой и что там делал.
– Р-рядовой Воронцов, восьмой взвод, под р-руководством лейтенанта Конопли…
– Ааа, этот прокуренный, – усмехнулся Правко.
Я удивился. Он, оказывается, еще шутить умеет.
– Взвод из неслуживших который?
– Ага, – ляпнул я, – ой, так точно, господин космополит лейтенант…
Правко странно, едва заметно засмеялся.
– Ох и юморист… Ты какой день в армии, парень?
– Эээ, ну вот, как прибыл…
– Так тебе сколько лет-то?
– Ну, весной
– Ладно, знакомиться потом будем, – Правко посуровел. – Рассказывай, что там случилось. И подробней.
Следующие полчаса я рассказывал всё, что помнил из той драки. Лейтенант время от времени хмурился, потом достал блокнот и стал что-то записывать. В конце концов, он вырвал один листок, хлопнул по столу и закрыл блокнот.
– Так, достаточно, – Правко опять как-то исподлобья взглянул на меня.
Непонятно, как в этом человеке могут одновременно сочетаться враждебность и дружелюбие.
– Сейчас иди в свою казарму, я дам тебе сопровождающего, но чтоб завтра после хавки был у штаба. Вот, передай эту записку Конопле, он тебя отпустит, – лейтенант опять усмехнулся своей незамысловатой шутке и протянул вырванный из блокнота листочек. – Попробуем тебя спасти. А заодно и всех нас.
Глава II. Вечеринка
Мокрый снежок слегка припорошил землю, покрывая всё вокруг белым покрывалом. И ведь всё равно растает, превратившись в грязь – днем температура держится около нуля. Я поморщился. Опять будет слякоть.
– Пожалуй, ты просишь слишком многого, – пробурчал Крабов.
Комбат был явно не в настроении.
– Он отличный стрелок, майор, – ответил я, наблюдая за крутящимися снежинками за окном.
– Я поставил его подкуском 9 у Козлова, что ты еще хочешь от меня? – Крабов оторвал взгляд от каких-то бумаг на столе и посмотрел на меня.
9
Подкусок – на армейском жаргоне младший сержант (прим. Фёдора).
Я спиной почувствовал его взгляд и развернулся.
– Но летёхой 10 ему никак, – проговорил майор, покачав головой.
– Командир, у парня явный талант, – убежденно ответил я. – Он на уровне здравого смысла понимает те вещи, что дают на курсах офицеров, а это полгода обучения! Плюс уровень интеллекта у него…
– Ну а как же физподготовка? – парировал Крабов. – Ты хочешь поставить в командиры какого-то сопляка…
– Я поднатаскаю его, – пообещал я, – а что касается огневой подготовки… Он научился стрелять из «Набока» за несколько часов! И теперь шмаляет покруче меня, хотя я три года с этим стволом в обнимку спал…
10
Летёха или лейтяха – на армейском жаргоне лейтенант (прим. Фёдора).
– Нет, Гирь, я могу принять решение назначить Воронцову снайперские курсы, обучить развед.делу, но это… – Крабов опять нахмурился. – Разговор окончен, увидимся на собрании.
Я слегка козырнул и вышел из кабинета. В последнее время майор слишком нервный. Хотя, впрочем, неудивительно – весь декабрь Крабова таскали наверх к начальству с докладами, вплоть до сегодняшнего дня: приехал он где-то в обед, сразу зарывшись в бумаги.
Я усмехнулся. Оказывается, быть майором не так уж и приятно. На Алмазной войне я дослужился до лейтенанта и иногда замещал ротного капитана, нацеливаясь на очередное звание. Так сложилось, что в последний год моего контракта мать серьезно заболела, и мне пришлось прервать службу, оставив мечты о военной карьере. Но мне никогда не приходилось заниматься канцелярской работой, весь срок контракта я был в составе команды быстрого
Я вышел из здания на холодный воздух. Старый потрескавшийся асфальт теперь покрывает слабенькая белоснежная крупа, дует легкий ветерок. Всё вокруг преобразилось: и кустики вдоль дороги, и земля укрылись тонким белым покрывалом, всё кругом сверкает и отражается в лучах заходящего солнца. Красиво. Грязно, но красиво. Сейчас, в середине зимы, ветер приносит много осадков в виде легкого снежка, но примерно к полудню всё превращается в слякоть, когда температура поднимается до пары градусов выше нуля. Вечером весь цикл повторяется сначала.
Ладно, пора идти в казарму. Надо почистить сапоги от засохшей грязи и отгладить парадный мундир для «собрания», как официально назвали готовящееся новогоднее мероприятие. В первый раз мы будем сидеть за одним столом с командованием соседнего батальона – после осенних убийств до сих пор остались неприятные воспоминания, когда Крабова чуть не отправили под трибунал за беспорядки в лагере. В результате Атаса и всех остальных участников стычек перевели в другой КУТЛ, к «отморозкам», насилу мне удалось убедить командира исполнительной бригады не трогать Петруху. После тщательного расследования экспертами военной милиции выяснилось, что всеми нападениями руководил один из капитанов соседнего батальона с парой своих помощников. Правда, сослать главаря в колонию на Титане не успели – на следующий день капитана нашли убитым прямо в карцере, куда его посадили до прибытия исполнительной бригады. На скорую руку, для проформы составив протокол инцидента, дело по-быстрому закрыли за отсутствием улик. В общем, как будто он сам застрелился…
Несмотря на показную строгость, Крабов всё-таки допустил некоторое нарушение субординации – на офицерскую вечеринку майор приказал позвать Артёма Воронцова, ныне младшего сержанта и самого меткого стрелка во всем пятом взводе. Его способности я разглядел не сразу… После расследования осенних убийств Крабов перевел мальца в соседний взвод Олега, подальше от неприятностей. Эх, Олег, пусть земля тебе будет… После его смерти взводом временно назначили командовать сержанта Козлова. Петруха, собственно, и обратил внимание на стрелковые качества «безусого молокососа», как охарактеризовал Артёма тупица Конопля. Вскоре из недалекой отсюда колонии пришла ориентировка на Воронцова, вместе с делом. У меня глаза на лоб вылезли, когда я прочитал документы, но теперь я могу поверить, что реально застрелить троих человек в кромешной тьме, впервые пользуясь пистолетом, а потом еще оказать вооруженное сопротивление ментовским. Ловко ж с него, кстати, списали последнее, видимо, у пацана неплохие связи во внешнем мире. Попал он в колонию в начале сентября, вместе с группой уголовников совершил неудачный побег – всю компанию перебили, однако парню повезло выжить.
Жаль я Крабову забыл рассказать, как этот малец умело стрелял из всех видов оружия на последних орбитальных учениях – начиная с лучеметного и до специального плазменного вооружения, применяемого спецвойсками. Петруха из кожи вон вылез, но добился внеочередного младшего сержанта для Артёма, доверив ему подразделение в четыре человека. На тактических учениях квад 11 Воронцова оказался лучшим в роте, даже капитан Сидоренко был впечатлен. Вот тогда у меня и родилась мысль подкинуть Крабову идею с офицерскими курсами и званием лейтенанта для парня.
11
Квад – подразделение из четырех человек, реже – из пяти (прим. Фёдора).