Друг семьи

Полынская Галина Николаевна

Иванишев смотрел на меня раскрыв рот.

Коль, извини, но у меня башка раскалывается, - я уже плюнула на деликатность, - зайди в другой раз, а? Лучше вместе с Мариной, захватите винца, посидим, обсудим ваши проблемы, ладно?

Он пробормотал что-то невразумительное, быстро, скомкано распрощался и наконец-то ушел. Проклиная все неблагополучные семейные пары на свете, я обулась, оделась и отправилась в магазин. В подъезде было темно, и на обратном пути я так споткнулась, что подвернула ногу, едва не разбила бутылку и озверела окончательно.

Настроение

было испорчено напрочь, и уже ни сидение перед телевизором с тарелкой горячих бутербродов, ни вино, ни ментоловая сигарета, не вернули мне хорошего расположения духа. В довершении ко всему, вино оказалось жуткой подделкой, жидкость отдавала жженой пробкой, и было очень обидно, что на последние деньги я купила непонятную бурду.

Спать улеглась далеко за полночь и все равно, заснуть долго не получалось. Когда же, наконец, провалилась в благодатную темноту, раздался телефонный звонок. Резко пробудившись, я никак не могла сообразить, что к чему и машинально схватила дрожащей спросонок рукой трубку.

Зоя!
– от резкого, требовательного голоса Марины, мгновенно вернулась головная боль.
– Зоя, я тебя не разбудила?

Я промычала что-то невразумительное.

Зоя, я сейчас приеду, мне необходимо с тобой поговорить!

В трубке зазвучали короткие, такие же резкие и злые, как Маринкин голос гудочки. Я швырнула трубку на рычаг и рухнула обратно на подушку. Сознание отключилось моментально, но вскоре ему пришлось опять заработать в дверь настырно звонили. Пришлось сползать с кровать и плестись в прихожую. После поддельного вина мутило, хотелось поспать до обеда в единственный выходной в неделю, а не выслушивать по очереди чету Иванишевых!

Распахнув дверь, я уже готова была высказать Марине все, что я думаю и о ней, и о её дражайшей половине, но она не предоставила мне такой возможности. Марина просто ворвалась в квартиру, и мне ничего не оставалось, как закрыть дверь и последовать за нею на кухню.

– Я сделаю кофе, ладно?
– отрывисто бросила она, ставя чайник на плиту. Незнакомому человеку могло бы показаться, что Марина вечно чем-то недовольна и сердится именно на своего собеседника, но я-то знала, что это ее обычная манера общения, потому что когда она действительно злилась, то орала так, что звенели стекла даже в соседнем доме. Никогда не понимала страсть решать проблемы именно посредством оглушительного крика, за которым вообще нельзя было разобрать ни слов, ни требований.

Пока она готовила кофе, я умылась, набросила тяжелый, прокуренный махровый халат и вернулась на кухню. В ярко накрашенных губах Марины уже торчала сигарета, и меня мгновенно затошнило - не переношу табачного запаха с утра. Пришлось раскрыть форточку и выпить пару таблеток от головной боли.

Паршиво выглядишь, - бросила Марина, вскользь глянув на меня.

А с чего мне красотой блистать?!
– злость и раздражение вернулись на прежнее место.
– Вместо того чтобы отдохнуть вчера вечером,

я должна была слушать излияния твоего супруга, а вместо того, что бы выспаться сейчас, я буду слушать тебя!

Извини, - неожиданно сказала она, рассеянно гладя в окно светлыми зелеными глазами. Ее можно было бы назвать красивой, если бы не ее сущность. Эта сущность, каким-то образом, портила ее внешность, словно подсвечивала изнутри некрасивым тусклым светом. Марина продолжала стоять, сжимая в пальцах забытую сигарету.

Что-то случилось?
– по привычке спросила я, с отвращением глядя на кофе. Эту растворимую коричневую гадость я держала для знакомых, а свой, молотой уже выпила давно.

Да.
– Марина едва разжимала губы.
– Я больше не могу жить с этой тряпкой!

Я едва не рассмеялась. Марина присела на стул, схватила чайную ложечку и быстро начала болтать в чашке непонятно чем пахнущую жидкость. Звон ложечки о чашку был таким громким и невыносимым, что я выкрикнула:

Марина! Хватит, у меня голова раскалывается!

Она бросила ложку на стол и посмотрела сквозь меня.

Я влюбилась, понимаешь?
– тихо произнесла она.

Вот так номер!

Давно?
– я постаралась изобразить интерес.

Уже почти год и я ... беременна.

Давно?
– тупо повторила я.

Третий месяц.

От Кольки?

Да ты что!
– хрипло и нервно рассмеялась она.
– Он на такое не способен!

На что не способен?
– голова упорно отказывалась работать.

Да ни на что!
– внезапно крикнула Марина.
– Ни на что он не способен! Жалкое существо!

В моей голове быстро-быстро стучали острые молоточки, боль не желала ни проходить, ни даже стихать.

И что ты думаешь делать?
– спросила я для того, чтобы хоть что-то сказать.

Не знаю, - покачала она обесцвеченными пышными волосами.
– Развестись я с ним не смогу...

Почему?
– удивилась я.
– Почему не сможешь?

Отец еще перед свадьбой предупредил: если и этого не удержу, всего меня лишит! И денег и квартиры!

Да ну, сколько лет уж прошло...

Каждый раз, когда меня видит, напоминает! А куда я денусь без работы, без образования и с ребенком?!
– казалось, еще немного и она расплачется, но Марина сделала глубокий вдох, выдох и немного успокоилась.
– Что делать, Зоечка? Посоветуй, как друг семьи, а?

Ну, откуда мне знать?
– мой голос прозвучал устало, почти несчастно.

Я ненавижу его, понимаешь, ненавижу!
– выпалила Марина.
– Убить его готова!

Ну, так убей, - вяло ляпнула я.
– Делов-то...

Представляешь, готова взять грех на душу!
– она меня не слушала. Единственный шанс нормально... Ты что-то сказала?

Да, я сказала, если уж так охота убить, то убей.

Как?
– Марина растерянно уставилась на меня своими светлыми зелеными глазами, уставилась так, будто только что заметила.