Дротик Одиссея
Шрифт:
...Шел восемнадцатый год полета, и близко уже была Земля. Корабль возвращался. Далеко позади - восемь световых лет - осталось все. И только память говорила о страшных огненных бурях чужих солнц, об обломках далеких миров и великих минутах открытий.
Корабль вез на Землю огромный запас наблюдений, разгадки изумительных тайн, новое знание, потому что никто не проникал так далеко в неизведанные глуби Вселенной, и впервые ступила нога человека на планету чужого солнца.
Корабль вез Земле рассказ о страшных вспышках материи, о багряном
...Много лет назад "Рассвет" впервые в памяти людей ушел к мечте человечества - созвездию Норд-Диадемо, что в переводе с древнего языка означает "Северная Корона". Корабль вел Альт Ген, один из немногих "штурманов бури" - людей, смелости которых удивлялись звезды, и перед которыми в страхе отступала опасность.
Наконец кончились долгие годы пути, и "Рассвет" достиг цели.
На мертвой планете синего солнца корабль оставил четырех астролетчиков. Они должны были прожить здесь три земных года, разгадать странные тайны чужого мира, понять и не ужаснуться разгадкам великих загадок.
Остальные ушли к другой планете...
Корабль вернулся через три года. И страшно удивились люди, увидев человека с волосами странного цвета, цвета того древнего металла, который люди когда-то называли серебром.
Один из четырех, оставшийся в живых. Его звали Альт Орг.
В, глазах человека не было ничего. И поняли люди, что значило это.
Корабль уходил от страшной планеты, отнявшей у троих жизнь, а у одного больше, чем жизнь, - разум.
Человек с серебряными волосами часами сидел без движения и молчал. Он знал то, чего не знали другие. Он узнал одиночество, увидел смерть товарищей и познал страх Времени.
Гаоль, астроврач "Рассвета", пришла к Альт Гену и сказала:
– Ген, я теперь знаю, что значит слово "отчаяние". Я ничего не могла сделать. Остается последнее...
– Тебе известна степень риска, и ты решаешься на это?
– спросил Альт Ген.
– Я знаю, что могу раствориться в его безумии навсегда. Но другого способа нет.
И тогда Альт Ген, штурман бури, без страха глядевший в глаза Вселенной, сказал:
– Великий мудрец Эры Зари говорил: счастье - это борьба. Он прав. Попытайся...
...Альт Орг покорно позволил надеть на себя шлем цереброна, и Гаоль приказала: "Вспоминай!"
Свет померк, и Гаоль стала Альт Оргом.
...Дни шли, бежали, уходили. Черные тени падали, ломались, разбивались на тысячи брызг.
Дни шли, бежали, уходили. Время стекало по скользким стенам ледяных гор. Люди жили, а потом нет. Дробилось время и не было солнца...
И почувствовала Гаоль, как кольцами свивалась обезумевшая мысль и давила мозг страшными обручами - разум исчезал. ...Тревожно загудел индикатор опасности и отключил прибор. Гаоль сорвала с
А в то время люди уже не знали неизлечимых болезней - и надежда вернулась к ним - Альт Оргу нужен свет родного Солнца...
И вот глубоко-глубоко среди мириадов звезд, рассыпанных по черному полотну неба, засверкала голубая искорка. Наступал великий час возвращения. И он настал. Земля встретила своих сыновей древней песней Мечты о звездах, и радовались люди братьям, вернувшимся из Неведомого.
И ударил свет Солнца в глаза Альт Орга, осветил и преломился в них. И разжались кольца болезни, освободив разум...
Три венка легли к подножию Памятника Ушедшим и Не вернувшимся. Торжественно звучала песня, сложенная в те времена, когда впервые покинул Землю ее гордый сын:
И летят к Ориону и Лире,
Обгоняя серебряный свет,
Звездолеты из гордого мира
Открывателей новых планет.
Солнце светило, как и тысячи лет назад. И новый корабль ушел к звездам...
Голубое сияние медленно гасло, рассеялся туман гипнотического забытья, и снова перед ним распахнулась оранжевая ночь Станции.
Он поднялся. Через семь единиц заканчивается Время Порога. Завтра он уйдет в бездонную черноту, и так же за кормой его корабля покраснеют звезды. Легче ли будет ему, чем тем, на "Рассвете"? Наверное, легче. Ведь те были первыми, одними из первых. А за ним тысячелетний опыт. Но что этот опыт перед лицом Вселенной? Ничто и одновременно - очень много... Он опустил диск в прорезь коробочки и, легко оттолкнувшись, всплыл к потолку. Ухватившись за изогнутый поручень, он скользнул в светлый люк и, включив силовые присоски, зашагал вверх по отвесной стене к выходу.
Лифт вынес его на верхушку телескопической антенны и остановился у входа в наблюдательную кабину. Стенка лифта плотно прижалась к стенке кабины, щелкнул переключатель, и он шагнул в овальный проем.
Прозрачная шарообразная кабина, казалось, висела в пространстве. Только малое притяжение Станции позволило конструкторам поставить огромный прозрачный шар на тонкую опору мачты.
Человек, полулежавший в кресле, обернулся и кивнул на место рядом. Он вспомнил его имя - Ольф.
– Завтра?
– спросил Ольф.
Он знал, что Ольфу известно время отлета, но кивнул.
– Хочешь посмотреть на Этерну?
– Да.
Звезды в оранжевом небе Станции казались выточенными из желтоватого льда. Вдруг передняя часть кабины помутнела, стремительное приближение разметало звезды, и они превратились в мчащиеся в разных направлениях белесоватые полосы, сплетающиеся в бесформенные клубки. Через минуту бег звезд замедлился и впереди засверкал знакомый узор.
– Вот, - показал на голубую точку Ольф.
Ему вспомнилось: глубоко в небе звездочка...