Дрон
Шрифт:
Спустя несколько минут, на место сражения подбежали еще двое расуруков, и пришли в ужас оттого, что увидели. Огромный Шайшан лежал заваленным набок, и, перевернув, его они обнаружили огромную дыру в теле, в том месте, где раньше должно было быть сердце. Исследовав место сражения они так и не нашли следов того, кто мог бы так убить одного из лучших охотников расуруков. Либо следы скрыл подающий толстыми хлопьями снег, либо противник ушел не по земле, а по воздуху. Охваченные ужасом, столь жуткого зрелища, они подхватили тело, а также найденное сердце и устремились в свой лагерь.
А Андрей, покрытый весь спокойным сине-голубоватым сиянием, возвращался в свой дом, вернее сказать в свою пещеру, в которой он уже жил почти десять месяцев, по его подсчетам. Идя по рыхлому, мягкому снегу, в который он ранее провалился чуть ли не покалено, сейчас с легкостью шел по его поверхности и не только не проваливался, но даже не оставлял за собой каких либо отпечатков
Крупные крылатые белые звезды, кружась в своем удивительном танце, мягким покрывалом ложились на тело, окутанное голубоватым панцирем. И вместо того чтобы умереть, как всегда при касании о любую поверхностью, продолжали свой вальс, но уже на теле Андрея. Они словно мягкие волокна стекались и пересекались друг с другом, скользя по изгибам и изъянам, не спешно бредущего человека. Они, словно пережившее второе рождение, своим скольжением благодарили его обладателя, за то, что он подарил им еще несколько мгновением жизни. А перья, пушинки, снежинки, словно увлекаемые мыслями Андрея, и обрекшие свой смысл бытия, скользя то тонкими дорожками, то толстыми струйками, то маленькими вихрями, скользили по все телу. И словно уловив, только им известный, счастливый момент, озарившись серебреным сиянием, отрывались от тела, и продолжали свой путь к толстым пластам снега. И серебряная искра, поселившаяся в каждой снежинке, будто говорила в след уходящему человеку, 'спасибо, спасибо за счастье, спасибо за жизнь'. И маленькой, уже серебреной звездочкой ложилась в толстое белоснежное покрывало. Андрей же захваченный свои мыслями, не видел того преображения, которое творилось с пушистым снегом. Как он тонкими полосками, кусочками, комочками, словно как скопище мелких, но счастливых зверьков, попавших в райскую долину, визжат и веселятся от счастья, и стараются пойти за ним следом.
А мысли Андрея возвращались к последнему бою. 'Сколько я уже за это время провел этих боев. Два, три десятка, а может быть уже две, три сотни' – думал он. Парень давно уже сбился со счета, так как чуть ли не каждый день был сбоем вырван у нового мира, который словно испытывал его на прочность. И каждый раз подбрасывал все новые и новые испытание. Так вот и сейчас, когда он уже думал, что у него уже не осталось серьезных противников, если только не считать подводного монстра, от которого ему чудом удалось выбраться еле живым, в один из первых дней пребывания его в пещерах. До этого, он считал первобытных людей не способными оказать ему достойного сопротивления. И за свою не до оценку противника, он чуть было не поплатился жизнью. Поэтому для себя, он навсегда решил, – 'Прежде чем вступать в схватку с противником, узнай его слабые и сильные стороны, иначе ты можешь и проиграть. Ведь фортуну штука изменчивая, и везение не всегда будет на твой стороне. И в один из дней может и изменить, как капризная женщина. Ведь ты же Андрей и так уже на прочность испытываешь ее слишком давно. Что, богом себя здесь посчитал, царем зверей? А ведь первые дни только и жался страха, боялся любого шороха, и готов был уже кучу наложить. Да, расслабился ты в пещерах за эти несколько месяцев и если бы не броня накрывшая тело в момент удара дубиной, летал бы дорогой мой уже в раю'. За время пребывания в одиночестве, он часто стал разговорить сам с собой. Это хоть немного, но облегчала тяжесть, от отсутствия общения. И так же, как воспоминая о Маринке, не давали ему окончательно превратиться в зверя, который носился по туннелям пещер в поисках новых жертв. После нескольких побед в боях с ужасными пауками и огромными скорпионами, и другими обитателями пещер он ощутил настоящий азарт охотника. Лишь однажды он чуть было не проиграл бой. Это было месяца три назад, когда он столкнулся с огромным скорпионом, который чуть ли не в два раза превосходил всех ранее встреченных его собратьев. И увлеченный воспоминаниями его мысли понеслись вскачь, восстанавливая всю картинку вновь.
***
Шел уже седьмой месяц, Андрей вновь, как и вчера и позавчера, и так же как почти каждый день исследовал очередной новый туннель, обнаруженный им в хитром лабиринте нескончаемых пещер.
Проход, обнаруженный за тонким низким лазом, который пришлось преодолевать, полусогнувшись, а кое-где и вообще, лезть по-пластунски, через узкие участки. Он уже было хотел возвращаться назад, как глаза заметили впереди крошечное свечение. Продолжив движение, он через несколько метров оказался в довольно широком туннеле, тускло освещенном ядовитым мхом. Как-то обжегшись им в первый день, он избегал лишний раз, без всякой необходимости, касаться светящихся мхов. Осмотревшись в свете бедно-голубого света, Андрей выбрал движение в правую сторону, так как левая была лучше освещена и при неожиданном нападении со спины, гораздо раньше позволит заметить приближающегося противника. Поэтому, он сперва решил
Туннель оказался необычайно широк, такие, ему раньше попадались очень редко. Потолок туннеля нависал свисающими с него скоплениями острых сталактитов, готовых свергнуться со своей высоты и пригвоздить своим острым шпилем, зазевавшихся путников. В прошлый раз, попав в похожий туннель с которого свисали остро-образные скопления, ему чудом удалось избежать встречи с сорвавшейся целой грядой толстых игл, которые градом, стали рушиться вниз, в надежде раздавить своей массой Андрея. Уворачиваясь от падающих каменных стрел, петляя среди невысоких сталагмитов или перепрыгивая их, Андрей лишь за доли секунды обрушения арки, которая вела в этот пещеру, успел в длинном прыжке, выскочить из капкана захлопнувшего каменной пасть. Он тогда так и не понял, что послужило причиной обрушения сталактитов.
Вот и сейчас, идя по широкому простору туннеля, он с опаской посматривал на потолок, пытаясь найти хоть какой-то признак возможной опасности. Звери зверями, с ними то он уже научился бороться, а вот в битве со скальной породой готовой на тебя обрушиться своей мощью, вряд ли можно совладать, и единственное что остается, это бегство. Также странным ему показалось то, что по центру туннелю, в том месте, где должны были быть высокие сталагмиты, на их месте были всего лишь невысокие бугорки, словно их кто-то не так давно срезал, как грибы, и они еще не успели вновь подняться над полом. Зато по кроям длинной пещеры, высились трех и более метровые высокие шпили, уходящие навстречу к сталактитам. И с каждым разом, когда он видел подобные туннели, в нем крепло чувство в том, что большинство подобных туннелей с почти ровной поверхностью, имеют явно искусственный характер. Вот только таинственные строители, ему никак ему не попадались.
Так вот, осторожно ступая и думая о возможных строителях этих туннелей и пещер, по грубому стесанному камню, с опаской оглядывая пространство вокруг, он и столкнулся со скорпионом. Взгляд, скользнувший по темному углу, уже перемещался дальше, как вдруг, Андрей отчетливо ощутил острый укол опасности, заколовший где-то внутри. Тело замерло, и глаза тут же принялись сверлить черную тень. Через несколько секунд, стали проступать контуры хорошо знакомого тела. Вот выступают и торчат впереди две смертоносные клешни, чуть повыше их, свисает мощный толстый хвост со сверкающим на конце смертоносным жалом, затем из тени стали проступать часть клиновидных согнутых опорных конечностей. Затем Андрею удалось различить ужасные немного дергающиеся щупальцажвалы твари. Затем, разорвав темноту тени, чуть повыше засверкали глаза, хищно смотрящие на свою жертву. Огромный скорпион, поняв, что его обнаружили и ему не удастся неожиданно напасть, зашевелился и вылез из своего насиженного угла.
От ожившей тени, и натянутых нервов, Андрей попытался сглотнуть. Но его слюна увязла в паутине страха, начавшего свой путь от спазма горла, затем перебежавшего на спину, который холодной дрожью окатил позвоночник, после чего он понесся дальше по всем остальным членам. Казалось бы, уже давно забытый страх, вновь накатил волной ужаса, стараясь сковать его тело. Лишь плотнее обхватив грубую рукоять ножа, Андрей стал заглушать расползающийся страх по его телу. Все-таки поборов себя, он заставил проглотить вязкую слюну, а с ней, словно проглотил и накативший на него страх, загоняя его обратно в забытье.
Скорпион оказался огромен. Он был больше всех предыдущих, встреченных в пещерах и побежденных, которых было более трех десятков. Но страх уже ушел и Андрей, встав в уже привычную стойку, и зажав в одной руке нож, а во второй руке верную кость, приготовился к бою.
Скорпион заверещав, и задвигав своими хилицерами и клешнями, с невероятной скоростью ринулся вперед. Левая огромная клешня рванулось к телу Андрея, готовая его схватить и разорвать на две части. Поднырнув под ней, он собирался перерезать одну из передних ноготковых острых ног, но был вынужден уходить кувырком еще левее, спасаясь от разящего смертельного жала. Не успел Андрей еще окончательно встать, как скорпион уже развернулся и бросился в новую атаку. Парень только был и вынужден, что уворачиваться от проносящихся над головой громких хлопков смыкающихся клешней и уходить от молниеносных ударов смертельного жала. Несколько минут длящегося сражения, слились для Андрея в одно непрерывное движение. Прыжок, отскок, поднырнуть, уйти в сторону, попытаться приблизиться и подрезать ногу, опять кувырок, прыжок, уклон в сторону, удар острой костью. Но, несмотря на все попытки, причинить вред монстру, его хитиновый панцирь, закрывающий тело, выдерживал все носимые удары, которые не причиняли и малейшего вреда его обладателю. Ему удалось лишь только порезать одну из опорных ног, да и то не очень глубоко. Отпрыгнув подальше, что бы немного перевести дух, он принялся лихорадочно соображать, как бы ему одолеть столь сильного соперника. Скорпион же, также решил воспользоваться предоставленной передышкой и тоже, наверное, обдумывал, как бы справиться со столь строптивой жертвой.