Дриблинг безликих
Шрифт:
Аркаша до боли закусила внутренние стороны щек и сосредоточилась на двух малиновых локонах Момо, зацепившихся за его нос в забавном гимнастическом пируэте.
Правильно ли будет рассказать ему о нападении Багро? Момо знает о чудовище из Туманного Лабиринта, но не относится к нему всерьез. И, судя по их форме общения, Томас точно не закадычный приятель Момо.
Но если не цеплять внимание за образ преследующего ее монстра, а просто сообщить Момо, что Багро обидел ее?
Нет, не та формулировка.
Что Багро имеет на нее виды. И сделал
Она и Момо не встречаются. Это иллюзия, да и то только для Грегори. И они не друзья. И даже еще не сыгрались до того уровня, чтобы быть товарищами по чарбольной команде. Их связывает только сделка.
Однако Грегори точно не останется равнодушным, если Аркашу покоцают. А Момо, как и большинство Смешанных, не позволит кому бы то ни было огорчать старосту и капитана Сириуса. Самим доводить папулю факультета — дело семейное, но с посторонних шкуру долой.
Грегори — отличная гарантия ее безопасности, конечно, но, с другой стороны, чуть-чуть, маленькую капельку, немножечко Аркаше хотелось надеяться, что и угроза напрямую ей тоже хоть немного озаботит Момо. Он же, в конце-то концов, жрет ее... в некотором смысле. Логично ведь злиться, когда кто-то пытается умыкнуть твой бутерброд?
— Я просто утомилась. — Нейтральное и ни к чему не обязывающее пояснение.
Стоило собрать больше доказательств того, что Багро хочет избавиться от нее. К тому же ей не известны причины, побудившие Момо покинуть Денеб и отдалиться от собственного брата. К конфликту с Багро наверняка присоединится староста демонов, и Аркаша очень сомневалась, что имеет моральное право втягивать Момо в псевдосемейные разборки с Владленом.
— Утомилась? — Парень прищурился. — Хочешь сказать, что из тебя так и хлещет магия, когда ты устаешь? Забавная особенность у той, чей всплеск силы не распознает даже специально ориентированная на сдерживание метка. Ловко хитришь, Шмакодявка. Легко обходишь блок «Базового Держателя».
Неужели она выглядит как обманщица? Та, что по-настоящему желает провести чары профессора Немезийского? Или обдурить чуткого на магию Грегори?
— Говорила же, я не контролирую это. Не знаю, как именно зарождается пламя, откуда оно у меня и почему ты на него реагируешь. — Аркаша неуютно завозилась.
Момо не пытался придвинуться ближе и едва ли вообще шевелился. Только его грудная клетка приподнималась и опускалась, сохраняя ритм ровного дыхания.
Но само пребывание с ним на одной постели беспокоило едва ли не каждую ее отдельно взятую клеточку, а затаившийся холодок в волосах навевал воспоминания о жутких ночевках на балконе квартиры тети Оли во благо таинства ее многочисленных свиданий.
Неясность удручала. Аркаша не понимала, что делать, о чем говорить и каким образом воспринимать происходящее.
Да и ее взаимоотношения с Момо в целом — одно большущее сплетение коварной неизвестности.
— Спасибо, что приютил.
Принес на руках. И, наверное, для профилактики уронил пару раз. Или головой о косяк приложил.
Отогнав
— Большущее спасибо.
Наверное, неразумно излишне привлекать внимание, когда, о чудо, Момо в кои-то веки не давится уничижительными смешками и не тащит у нее энергию. Однако противоречивая атмосфера действовала угнетающе.
«Благодарю, что прибрал тело, а не бросил замерзать на земле». — Фраза так и просилась быть озвученной, но Аркаша предпочла все же смолчать.
— Дохлое тельце глупенькой Шмакодявки основательно бы подпортило вид лужайки. Спихнув тебя с належанного места, я спас красоту местности. До сих пор жду награду за тяжкие труды, но отчего-то никто не спешит мне ее вручить. Или я поспешил? Может, ты специально там шлепнулась? Жаждешь преподнести себя природе в качестве натурального удобрения?
Голос Момо, заправленные ехидцей, действовал словно сладкая колыбельная.
«Флер демона? — утомленно подумала Аркаша, прикрыв один глаз и вполуха слушая, какое бы качественное получилось из нее удобрение и как бы счастливы были местные черви. — Приятно...»
Худшее место для сна. Но, несмотря на стойкость сомнений, веки налились тяжестью. У нее не было ни единой причины для доверия к существу рядом. Правда у сновидений имелись собственные планы.
Волна персикового аромата приласкалась к восприятию. Девушка ощутила, как с обеих сторон от нее продавилась поверхность кровати, приняв на себя тяжесть чужого веса.
Момо наклонился к ней.
«Проснись!» — потребовала Аркаша у собственного разума.
Кожи коснулось тепло. Нечто воздушное и теплое распространилось над ней, лишь слегка дотрагиваясь до ее тела, словно невесомое зависшее прямо в воздухе покрывало.
Только сейчас пришло осознание, насколько же сильно она замерзла, рискнув выйти на вечернюю прогулку с мокрыми волосами и пренебрегая благами теплой одежды.
«Обожаю то, как ты относишься к зверям. — Далеким неясным шумом донесся до нее шепот. — Как ты игнорируешь всеми вымышленную жестокость. Как пренебрегаешь предрассудками. Твоя мягкость ограничивается лишь рыбешкой? Или твоей нежностью способен овладеть и другой зверь?»
Сновидение, затаившееся во сне. Именно это ощущала Аркаша, следя за своим отражением на зеркальной поверхности десятка громадных геометрических фигур. Они возвышались над ней, словно изломанные в идеальные углы горные гряды, и игрались с отражениями — друг друга и гостьи, тасуя образы и меняя очертания.
Уловив новое шевеление, Аркаша скосила глаза. Рядом с ней, едва не задев эфемерным плечом, прошествовала фигура без облика. Каждый шаг создания сопровождался веянием дымки от расплывающихся контуров — еще чуть-чуть, и растворится прямо в воздухе. Но хрупкость существа была обманчива. Сколько бы его полупрозрачных частичек не устремлялось в снежно-белую вышину, он по-прежнему оставался целостным и стабильным.