Шрифт:
Александр Варго. Дрейф
«Грамотно владея семью нотами, овладеваешь искусством целого мира»
«Толстые люди добрее, просто потому, что им тяжело что-то делать – даже гадости»
Новая Зеландия, Северо-восточная часть полуострова Коромандел, берег Тихого океана
6 февраля 2017
В океане стоял полный штиль.
Подрагивающее в знойном мареве солнце медленно, но неуклонно приближалось к горизонту, окрашивая облака в перламутрово-рубиновый цвет. Отшвартовавшись от старого причала, задубевшего от многолетних дождей и палящих лучей, восемнадцатиметровая яхта «De Alm Kotter 1760AK» белоснежным плавником неспеша заскользила по зеркальной глади залива. Мерно урчал двигатель, из-под гребного винта, выбрасывая хлопья пены, тут же потянулась V-образная дорожка расходящих в стороны волн.
Пожилой, дочерна загорелый босоногий мужчина в серой выцветшей рубашке и хлопчатобумажных штанах внимательно следил за отплывающим судном. В какую-то долю секунды за стеклом рубки мелькнуло круглое женское лицо, и он торопливо поднял правую руку. Женщина приветливо улыбнулась.
– Good luck, Tein! Thanks for all! [1] – прокричала она, помахав ему на прощание своей массивной рукой.
Обветренные губы Тейна изобразили вежливую улыбку.
– Good luck, missis Vesta, – беззвучно произнес он. – I hope, you`ll be happy with your young husband [2] .
1
Удачи, Тейн! Спасибо за все! (англ.)
2
Удачи, миссис Веста. Надеюсь, вы будете счастливы со своим молодым мужем (англ.)
Старик перехватил взгляд супруга хозяйки яхты, который стоял у борта, держась за релинг [3] .
Мужчина взирал на Тейна с чувством настороженного недоверия.
Яхта постепенно удалялась, и иссушенные губы Тейна прошептали:
– Pihi kau ake te aro pai, hauhake tonu iho. [4]
Он прищурился, глядя на удаляющуюся яхту. Прекрасное, послушное судно в умелых руках. Дорогая игрушка для богатеньких, изнеженных белых из Большого города, которых Тейн на дух не переносил. Но – странное дело! Это не касалось миссис Весты – той самой толстой, но очень доброй женщины, что сейчас уплыла на своей яхте вместе с новоявленным мужем. Лишь она составляла исключение из правил.
3
Деревянное или металлическое ограждение на борту кораблей.
4
В переводе с маори – «Все хорошие начинания быстро заканчиваются».
Она была некрасивая, эта миссис Веста, но Тейн по-своему любил ее и с усердием выполнял свою работу – следил за яхтой. О да, это он умеет, он относился к плавсредству, как к собственному ребенку. И упрекнуть старика Тейна в каком-либо промахе оснований нет и быть не может – доверенное ему на хранение судно сверкало белизной, палуба выдраена настолько тщательно, что скрипела, если ее потереть пальцем, резервуары с топливом и питьевой водой заполнены под завязку… Яхта всегда должна выглядеть так, как если бы миссис Веста вдруг изъявила желание
Миссис Веста должна остаться довольна его работой.
Старик от всей души желал счастья этой тучной, неуклюжей женщине, которая наконец-то соединила свою судьбу с молодым мужчиной, но… но все естество Тейна не могло преодолеть чувство напряженности и даже глухого раздражения, как только в его сознании возникал образ этого белого.
Они были разные, эти молодожены. Разные настолько, что только полный глупец мог заявить, будто это прекрасная и подходящаяя друг другу пара. Если даже не брать в расчет их возраст (а миссис Веста, по прикидкам Тейна, была старше своего мужа лет на пятнадцать как минимум), они смотрелись точно так же, как смотрелись бы рыба-луна и полудохлый рачок, с трудом волочащий свою раковину по морскому дну.
Более того, этот парень категорически не нравился ему. Скользкий, худощавый, слегка сутулый, с бледно-непроницаемым, слегка вытянутым лицом и глубоко посаженными глазами он почему-то напомнил ему, потомку воинов маори, крысу, замершую при виде съестного.
Бросив последний взгляд на удалявшуюся яхту, Тейн вздохнул и, обувшись в растоптанные сандалии, поплелся с пляжа.
Нахмурившись, Павел тоже смотрел на пожилого аборигена, который в неподвижности застыл на рассохшемся причале, словно восковая фигура. Он не сводил взгляда с Тейна вплоть до того момента, когда тот превратился в едва заметную точку, и лишь после этого, опираясь на планширь [5] *, направился в рубку.
5
Брус по верхнему краю борта судна для придания прочности и жесткости каркаса.
– Ну как? – весело спросила его Веста. – Не ожидал?!
Павел уставился на ее мясистые руки, покоившиеся на штурвале. Руки были крупными, обгрызенные ногти покрывал неумело наложеный лак.
– Я не могу поверить в это, – выдавил он и сделал в воздухе жест рукой, словно пытаясь обвести все пространство яхты. – Веста… Это все… Ты и яхта? Да еще за рулем?! Воспитательница детского сада управляет такой махиной?! В открытом океане?!!
На его болезненно-бледном лице отразилось изумление.
– Это несопоставимо. Ты выглядишь так, словно всю жизнь провела на море!
– Подойди ко мне, Пася, – вдруг сказала Веста, и тот перевел на супругу непонимающий взгляд.
Она кокетливо повела плечом, и Павел не к месту подумал, что если бы в узком проходе Веста задела бы кого-то своим телом, тот наверняка бы грохнулся вниз.
– Ну же?
На Павла призывно смотрели ее огромные глаза, обрамленные густыми ресницами, и ему почудилось, что в них он видит собственное отражение, которое ему явно не нравится – напряженный, сбитый с толку и даже в какой-то степени испуганный молодой человек… Хотя, если разобраться – чего он должен бояться?
«В конце концов, у нас медовый месяц», – мысленно произнес мужчина, изобразив лучезарную улыбку.
Он сделал нерешительный шаг вперед.
– Поцелуй меня, – попросила Веста. Ее пухлые губы с остатками помады слегка развинулись, влажно блеснула полоска зубов.
Кашлянув, Павел придвинулся еще ближе. Ноздри защекотал разношерстный букет ароматов – сладковато-терпкие духи, шоколадные конфеты с орехами, коробку которых Веста умяла почти в одиночку час назад (Павел деликатно взял себе только одну штучку), и все это было щедро приправлено кисловатым запахом пота. Словно в протухшее блюдо с избытком сыпанули перца, дабы хоть немного сгладить отвратительный запах.