Шрифт:
ГЛАВА 1
Землю давно затопили густые летние сумерки, но на верхушках облачных башен еще мягко дотлевали искорки заката. Где-то у горизонта перемигивались зарницы дальней грозы, красновато очерчивая силуэты туч, но грома слышно не было. Журчала вода, орали лягушки, нудили комары — самые обычные звуки встречающей ночь дикой природы. Но басовитый рокот всё-таки пробился сквозь них — медленно нарастающий, мерный, явно непохожий на гром. Под облаками разворачивался взлетевший с военного аэродрома «Ил», свистел турбинами, брал курс на юг, уходил в подоблачную темноту.
Из густой травы за пульсирующим красным огоньком следил человек в потертой камуфляжной
«А вот интересно, у „бородатых“ такие способности есть или нет? — подумалось вдруг. — Есть, наверное, что-то свое, хорошо хоть не занялись этим… Вот тогда бы мы красным умылись по маковку. И так-то хватило… Такое не забывается…» Ночное небо ушло куда-то в сторону, перед глазами всплыло бешеное горное солнце.
…В узкой тени остатка стены разрушенного дома сидели серо-желтые от пыли люди и жадно глотали горячий воздух. Воздуха не хватало на всех, ребра пытались прорвать выгоревшее хэбэ, скинуть бронежилет вместе со всеми магазинами и гранатами, открыть белесому небу судорожно всхлипывающие легкие — дышать, дышать!.. Даже для тренированного, но родившегося на равнине молодого парня высокогорье — не лучшее место для забега. А здесь бежать пришлось долго, причем не по прямой. Пулеметчику со склона горы их прыжки и зигзаги могли бы показаться забавными, но не попал ведь! Это сейчас главное. А легкие успокоятся, им не привыкать.
Первым отдышался невысокий узкоглазый крепыш, перепоясанный поверх бронежилета длинной пулеметной лентой.
— Ну что, влипли, — всё-таки пришлось прерваться на вдох, — или еще нет? И откуда он, … такая, долбит?!
Остальные прислушались. Пулемет молчал, но незаметно выбраться из-за стены явно не удалось бы.
— Не разводи пар, Миша, и без того дышать трудно, — откликнулся кто-то от другого края стены.
— Тихо вы, дайте командиру подумать.
Все замолчали. Командир сидел, закрыв глаза, дышал спокойно и размеренно, словно решил вздремнуть в свободную минутку. На загоревшем до кирпичного цвета лице выделялись два белесых шрама. Молчание затягивалось. Минута, другая, третья… Разведчики начали беспокоиться. Александр, сидевший ближе всех, дотянулся до скрытого брезентом плеча и слегка потряс:
— Товарищ капитан, вы не ранены?
— Нет, всё нормально. — Командир так и не приоткрыл глаза. — Кулиев, надень на ствол каску и подними над стеной. Только сам вслед за ней не сунься.
Крепыш с пулеметными лентами снял с головы горячий стальной колпак в матерчатом чехле, аккуратно приладил к стволу своего пулемета, оглянулся на капитана — тот всё так же сидел с закрытыми глазами — и приподнял оружие. Над головами звонко продолбило, посыпалась каменная крошка, солдат убрал каску.
— Этот сойдет, — в голосе капитана слышалось такое удовольствие, словно он выбрал спелый арбуз в груде безнадежно зеленых. — А теперь по моей команде то же самое, но еще одну каску сбоку, из-за угла.
Разведчики насторожились. Мало им пулеметчика, так еще…
— Готовы ? Давай!
Долбящая струя свинца и стали и почти не различимый в грохоте одинокий выстрел. Каска со звоном летит в пыль — та, что высунули из-за угла.
— Так, нормально. — Капитан открыл глаза. — Больше сюрпризов не будет. Саша, подствольник заряжен? Сядь на корточки лицом к стене. По команде
Александр вскочил, бесконечно длинную долю секунды искал взглядом дерево и наконец выстрелил. Одновременно с мощным хлопком гранатомета рядом зарокотал «пэкаэм» Мишки.
Смотреть, где тот булыжник и лощинка и накрыл ли их пулемет, было некогда: главное — поймать на пляшущую мушку куст и удерживать трясущийся автомат, чтобы не вело в сторону. Граната взорвалась чуть дальше, чем надо бы, а перезаряжать нет времени…
Кулиев, как потом оказалось, зацепил-таки снайпера, разбил и винтовку и прицел, но то ли стрелок уполз, оставив бурые пятна, то ли его утащили. Пулеметчик лежал в окопчике между кустом и деревом, уткнув заросшее черной бородой лицо в самодельный приклад. Спина была пробита осколками гранаты, несколько пуль попали в плечо. В лощине нашли еще два трупа, из-под маскировочных курток виднелись черные рубашки. Судя по следам, нападавших было больше, и их нужно было опять гнать по горам, пока они не бросят оружие или точно так же не упадут на землю, которую не поделили два братских советских народа…
Уже внизу Александр подошел к командиру и задал вопрос, на который пыталась себе ответить вся разведгруппа:
— Товарищ капитан, как вам удалось их тогда засечь? Пулеметчика — ладно, он по нам стрелял, а снайпера? Чутье?
— Чутье, — совершенно серьезно ответил капитан, затягиваясь «беломориной». — Ты, кстати, их тоже мог бы почувствовать. Только опыт нужен, ну и чуть-чуть умения.
— А это сложно? Товарищ капитан, а вы этому научить можете?!
— Другому чему — пожалуй. А этому не могу, Саша, не могу. Ты, может быть, когда и научишься сам, а может, тебя научат. Опять же Кулиева, например, и пробовать не стоит, не получится у него — по крайней мере, я не научу. Другие, может, и смогли бы… — В голосе командира послышалась не то печаль, не то зависть.
…Кавказские горы растаяли в российских сумерках. Точнее, в ночи — пока Александр бродил по прошлому, транспортник исчез за облаками, да и на самих облаках вместо заката заблестел лунный свет.
Капитан действительно кое-чему научил сержанта-разведчика. Потом эта наука пригодилась не раз и не два — и в горах, и на гражданке. И в другом оказался прав — позже нашлись те, кто научил еще большему.
Александр улыбнулся, вспомнив первую встречу. Эффектно, ничего не скажешь: ночью, на лошадях… Поездка по городу верхом, ноющие с непривычки ноги, р-романтика! Впрочем, теперь он и сам в такой ситуации предпочел бы коня, а не «Мерседес». Тем более что через узкие проулочки между домишками прошлого века крутая тачка попросту не пролезет, а мотоцикл разбудит всех окрестных старушек…
В сенях было темно и пахло мышами. Тонкая полоска света обозначила контур двери, лучик выбивался из замочной скважины, подсвечивал ручку. После сегодняшних приключений, сильно напоминавших голливудскую постановку в исполнении деревенской самодеятельности, за дверью вполне можно было увидеть хоть дубовый стол с древними фолиантами и филином, восседающим на человеческом черепе, хоть прокуренную комнату с десятком хмурых и небритых, некогда интеллигентных личностей, с «Калашниковым» на раскладушке и бутылками по углам.