Древняя душа
Шрифт:
— Уходи, Гаян, — прошептала я, уперевшись руками в его грудь и не в силах посмотреть в лицо.
Когда он спросил, люблю ли Люцифера, внутри схлестнулись две противоборствующие силы — словно душа разделилась на две половинки, и между ними началась «война не на жизнь, а до победного», как говорил мой отец. Но губы сами произнесли, не дожидаясь исхода этой бойни:
— Да.
В серых глазах отразилась вся та боль, которую я причинила таким ответом. Но она принадлежала не только ему, а нам обоим.
В тот момент я была готова на все, лишь бы выпроводить его, поэтому дала опрометчивое
Именно поэтому сейчас я спрыгнула с Красавца, с замиранием сердца глядя на развалины. Под темной луной они казались зловещими, будто в них ждало своего часа неведомое зло. По спине прошел холодок, будто ночь накинула мне на плечи ледяной плащ. Постояв немного, вздохнула и двинулась к округлым камням, вспоминая историю, что рассказывала драконица Шаина, когда притащила сюда — о драконьем безумии. Кажется, мной овладевает что-то похожее. Ведь знаю, что добром это не кончится, и все равно иду.
Трава упруго пружинила под ступнями, замок приближался. Зеленые волны подбирались к нему, чтобы поглотить, скрыть, убаюкать в своих удушливых объятиях все его тайны. Я прошла под огромной аркой, в ней зияли дыры — вот-вот развалится, и увидела огромное дерево, уже умершее, оно сухостоем тянулось к небесам, напоминая руку гиганта, которого земля утянула в себя в то время, как он все еще пытался сграбастать луну с неба. Мне вспомнился Люцифер. Мулцибер был прав — ему всегда мало. Дыра в душе Падшего может затянуть в себя весь мир.
Знакомый силуэт у большой серой башни привлек мое внимание. Гаян! Сердце ухнуло в пятки, а потом сразу же застучало в горле. Ладони, сжимающие поводья, моментально вспотели. Что я наделала, согласившись прийти сюда! В голове лихорадочно заметались мысли. Еще можно успеть уйти. Лучше не сдержать слово, чем такое искушение! Высокое, худощавое, до боли желанное искушение, с серыми пронзительными глазами, что смотрят на меня!
Но он подбежал, прижал к себе, завладел моими губами, и я не смогла сопротивляться, тут же сдалась с протяжным стоном. Так скучала по его волосам под ладонью, тому, как он целует шею, заставляя замирать в блаженстве, предвкушая другие ласки!
— Люблю тебя! — выдохнул мужчина, заглянув в мои глаза, словно хотел убедиться, что его чувства взаимны.
— Люблю! — прошептала я в ответ.
— Моя Касик! — хмельная улыбка изогнула его рот. Гаян опустился на колени, и мне оставалось только возблагодарить Богиню за то, что в этом мире нет корсетов и многослойных нарядов. Я чувствовала горячие губы сероглазого сквозь тонкую ткань, они скользили по груди, животу, спускаясь все ниже — к тому, что тоже жаждало поцелуев.
Платье упало к моим ногам, руки потянулись к любимому, помогая ему освобождаться от рубашки и брюк. Шрамы на груди багровой уродливой змеей. Совсем свежие. Руки дрожали, когда кончиками пальцев легонько прикоснулась к ним.
— Гаян?..
— Деметрий. — Коротко пояснил он, улыбнувшись. — Объявил на меня охоту, пару раз был близок к цели. Но твоя любовь спасла.
— Сумасшедший мой! — простонала я, нутром
— Твой, — сероглазый улыбнулся, и меня охватило такое желание, что все мысли улетели прочь.
Постелью нам стала трава. Тела сплелись, стремясь слиться воедино. Это было не просто физическое влечение юного тела, что только просыпалось — как с Деметрием. Не болезненное удовольствием с привкусом одиночества и вопросов без ответа — как с Люцифером, который всегда словно пытался меня поглотить, уничтожить, чтобы не досталась никому, или чтобы прекратилась та потребность во мне, что до чертиков пугала его, очевидно. И, конечно же, не против воли вырванное под драконьим внушением послушание, как с Алатаром.
Нет, это было иное. То самое, когда мужчина не просто пользуется твоим телом, чтобы насытить свою похоть, а когда он бережный и страстный одновременно, прикасается к тебе как к божеству, жаждет доставить удовольствие в первую очередь тебе, и растворяется в наслаждении вместе с тобой. Это была любовь!
Бездумно глядя в темно-сиреневое небо, я улыбалась, поглаживая Гаяна, который прижался щекой к моей груди, по волосам. Темный глаз луны смотрел прямо в мою бессовестную душу, но она была настолько переполнена счастьем, что для раскаяния, страха и чувства вины просто не осталось места. Они придут, знаю. Но позже, сейчас же мне дозволено плавиться от нежности и любви.
— Ты простила меня, огненная моя? — прошептал сероглазый, приподнявшись на локте. Во взгляде затаилась боль.
Я знала, что он имеет в виду. Факелы из живых людей на площади. И, как ни странно, заглянув в свое сердце, мне не удалось найти там той отчаянной решимости никогда не забывать, чьи поступки привели к трагедии. Сбегая из родного мира, я ненавидела их одинаково — и Гаяна, и Деметрия. А теперь…
— Простила. — Тихо прошептали мои губы, и мужчина судорожно вздохнул, словно только эти слова позволили ему снова дышать.
— Риэра! — он притянул меня к себе. — Не могу без тебя! Умоляю! — сероглазый замолчал.
А перед моим взглядом встало лицо Люцифера — то самое, с полыхнувшим недобро льдом глаз, принадлежащее хищнику, готовому растерзать, сожрать противника и огласить комнату оглушающим ревом победителя. Именно таким он будет с Гаяном. Нельзя этого допустить!
— Прости, я должна идти. — Руки потянулись за платьем, но сероглазый обхватил меня и прижал к себе, не давая сдвинуться с места. — Отпусти.
— Ни за что! — хрипло выдохнул он. — Не поступай так со мной!
— Это была ошибка. Ты же знаешь, я не свободна.
— Тогда кто я для тебя?
Моя душа! Но это роскошь — выбирать сердцем. Не хочу, чтобы ты заплатил за нее жизнью. Боюсь, право на счастье мной уже утрачено. Поэтому должна думать головой. С самого начала должна была!
— Гаян, прошу, отпусти.
— Обещай, что вернешься сюда!
Ну уж нет, второй раз на те же грабли?
— Этого не будет. — Я силой скинула его руки, натянула платье и встала. Он тоже вскочил. Багровые шрамы на груди резанули меня по глазам. В них тоже моя вина. Но лучше опомниться до того, как слезы будут капать на его могилу.