Дремлющий страх

Хупер Кей

— Это часть работы.

— Вероятно, все-таки не та часть, на которую он подписывался. Не в округе Хазард.

— Полагаю, как и ты.

— Да, — ответил Эш через некоторое время. — Я тоже на это не подписывался.

Райли смотрела в свое меню, но на самом деле не читала его. Что-то другое не давало ей покоя.

— Джейк сказал, что никто не заявлял о пропаже человека.

— Да. Ты думаешь, то, кем является — или являлся — убитый, может быть более важным, чем то, как его обнаружили?

— Без сомнений,

по меньшей мере, так же важно.

— А бывают случайно выбранные ритуальные жертвы?

— Мне придется провести кое-какие изыскания, — сказала она, перестраховываясь, так как не знала, что именно известно Эшу о ее подготовке. — Но навскидку, я не могу представить себе ритуал черной магии, основанный на приношении жертвы, выбранной наобум или только потому, что несчастный оказался в нужном месте в неудачное время. Ритуалы чаще всего бывают очень контролируемыми, очень специфическими. Особенно, когда они включают в себя нечто столь экстремальное, как кровавое жертвоприношение.

— Таким образом, я полагаю, что все городские легенды о пропадающих бездомных, используемых в сатанинских обрядах или как часть черного рынка органов для пересадки, именно этим и являются. Городскими легендами.

Это был полувопрос-полуутверждение, и Райли, встретив его пристальный взгляд, кивнула в ответ.

— Подавляющее большинство подобных историй не более реальны, чем лепреконы. Несколько лет назад Бюро проводило всестороннее расследование, когда, казалось, полстраны уверовало в то, что на каждом углу можно наткнуться на дьяволопоклонников, и не нашло ни крупицы доказательств в поддержку жутких заявлений о ритуальных человеческих жертвоприношениях во время черных шабашей.

— И все же, подлинные сатанинские обряды проводятся.

— Даже подлинные сатанинские обряды не включают в себя убийство. Тебе придется выйти за пределы… традиционного… сатанизма и по-настоящему на задворки общества, чтобы обнаружить такого рода вещи.

— Серьезно? И за пределами сатанизма есть крайности?

— Еще какие, ты бы удивился, — у него действительно были самые поразительные глаза. Она никогда не видела глаз такого бледного оттенка зеленого. Человеческих глаз, во всяком случае.

— Итак, если у нас здесь имеется оккультная активность, которая включает себя ритуальное убийство, не похоже, что ответственные — сатанисты.

— Некоторые маргинальные группы называют себя сатанистами. Так что, это все еще возможно. Или это какая-то другая группа, называющая себя как-то иначе. Или это дымовая завеса, чтобы скрыть убийство, — Райли вздохнула. — А, кроме того, все эти слухи и домыслы, и люди с их собственными скрытыми целями, которые продолжают нагнетать страсти и из кожи вон лезут, лишь бы ухватиться за искорку правды и раздуть из нее костер проблем.

— Например?

Она покачала головой:

— Однажды, я открыла дверь,

и обнаружила перед собой молодую женщину, пытавшуюся собрать деньги для своей церкви. Суть ее болтологии заключалась в том, что нашим детям угрожают почитатели дьявола, и ее церкви нужны деньги для борьбы с этой армией зла. Она говорила об этом абсолютно серьезно. Дело было в милом маленьком городке, где самое плохое, что я видела — это обстрел нескольких домов яйцами на Хэллоуин, а та бедняжка шарахалась от любой тени и представляла себе, что демоны прямиком из ада вот-вот схватят ее малышей.

— Люди поверят в дьявольские происки.

— Особенно, если представители власти скажут им, что кое-что реально.

— Вот почему, — сказал Эш, — я по-прежнему считаю, что для нас наилучшим выбором будет относиться ко всему этому как к серии хитроумных мистификаций.

— Даже к убийству?

— Ты сказала, что убийца мог использовать внешние атрибуты культа просто ради того, чтобы сбить нас со следа.

— Я сказала, что это возможно. И так оно и есть. Но пока мы не узнаем, кем был этот убитый, мы не сможем выяснить, кто мог желать ему смерти.

— Ты собираешься посоветовать это Джейку?

У Райли снова появилось смутное ощущение скрытых эмоций, некоего рода долго нагнетаемого напряжения между Эшем и шерифом, но не могла достаточно сосредоточиться на этом, чтобы определить: дело касалось личного или профессионального.

Тем не менее, что-то было. Определенно что-то было. И сильное, если она заметила это даже при своих барахлящих чувствах.

Она спокойно заметила:

— Думаю, Джейк достаточно коп, чтобы знать основы без необходимости напоминать ему об этом.

Эш снова перевел взгляд в свое меню.

— Джейк — политикан.

— Я не могу указывать ему, как выполнять его работу, Эш.

— Нет, полагаю, не можешь.

Его напряженность никуда не делась. Она могла ощущать ее.

С трудом.

«Где мое ясновидение, когда оно мне необходимо? Черт, да где хоть какое-то из моих чувств?»

Они по-прежнему были приглушенными, смазанными, словно она смотрела и слушала, и прикасалась, и обоняла окружающий ее мир через тонкую вуаль. Ощущение было странным, холодящим и пугающим, это чувство удаленности от мира.

Разъединенности.

Она была одна, это она могла чувствовать.

И что еще более странно, у нее снова болела голова, но не одним из знакомых ей образом. Не тупой болью напряжения или усталости, не редким «похмельем» агонии, выводящей ее далеко за пределы собственных возможностей, а резкими короткими вспышками, следующими одна за другой каждые несколько секунд в случайных точках от области прямо над глазами через макушку и до затылка.

У Райли как-то болел зуб, боль была именно такого рода, как будто пульсировал один или несколько нервов.