Дредноут
Шрифт:
Я почувствовала внутреннее напряжение Сарды. Мы оба еще ни разу не сталкивались ни с чем похожим. Отказаться от помощи такого корабля, как «Энтерпрайз». в экстремальной ситуации? Помимо своей воли я мысленно начала умолять Кирка не покидать этот сектор космоса, оставаться здесь, даже если это будет в явной форме означать невыполнение приказа. Он обязательно должен остаться. Если он улетит, то…
– Мы остаемся тут, вице-адмирал.
Я облегченно вздохнула.
– Это вызов, Кирк? – зеленые глазки Риттенхауза зло блеснули.
– Нет, сэр. Но «Энтерпрайз» уже
В моем воображении Кирк снова повернулся к Споку и Маккою, стоявшим за его спиной. «Удачный ход, Джим», – заметил доктор.
Я почувствовала огромное облегчение.
Риттенхауз понял, что его загнали в угол, и замолчал, обдумывая свои дальнейшие действия. Взглянув на доктора Бома, он снова нажал кнопку устройства связи.
– Хорошо. Но помните о том, что это мой проект. И я за него в ответе.
Договорились?
Наверное, он имел в виду хорошо известную всем способность Кирка выплывать из самой трудной ситуации.
– Согласен, в ответе именно вы, вице-адмирал. Кирк заканчивает связь.
Риттенхауз вздохнул, но мы не ощутили облегчения.
– Он меня не понял.
– В чем именно, сэр?
Вице-адмирал покачал головой.
– Кирк не понимает до конца, какую ценность имеет сам дредноут, Федерации крайне необходима такая уникальная сила, тем более, учитывая то, как обстоят дела в нашей галактике. Переговоры с клингонами зашли в тупик, орионцы довели свой нейтралитет до точки, когда он приносит нам больше вреда, чем пользы… Вся галактика стала представлять собой обрывки какого-то бестолкового кроссворда. «Звездная Империя» в состоянии расставить все точки над «I».
Холодок снова пробежал по моей спине.
– Я не совсем понимаю вас.
– Почему же? Подумайте только о том, что бы мы могли совершить, следуя к одной и той же цели, если бы мы превратились в одно целое… Нас ждала бы немеркнущая слава, если бы клингоны, ромулане и орионцы объединились с нами в едином движении к всеобщему благополучию.
– И они могли бы, сэр. Но не делают этого из-за приверженности к собственным авторитетам. И, согласно законам Федерации, у них есть на это право.
– Так ли это?
Он встал и, обойдя стол, подошел ко мне.
– Право превратить галактику в тысячу осколков? Право сдерживать всякое движение вперед? Быть постоянной угрозой для остальных? С другой стороны, с помощью целого флота таких дредноутов мы сможем объединить все наши галактики в единое целое, создать один чудесный конгломерат.
Вообразите, каким чудесным толчком для прогресса это станет, лейтенант!
Все будут накормлены, получат медицинское обслуживание. Уже только в медицине слияние наук приведет к настоящему прорыву вперед. Технологии будут постоянно совершенствоваться без всяких затрат на промышленный шпионаж. Хранить тайны будет бессмысленно.
– Все это звучит… очень привлекательно, сэр.
– Это цель, к которой
– Да, сэр, понятно.
Доктор Бома вышел вслед за своим патроном, и вскоре мы остались вдвоем с Сардой.
В отчаянии я поднялась и вновь подошла уже к другому макету личной эмблемы вице-адмирала, которая украшала дверь. Красно-золотистый, он производил впечатление величия.
– Я надеюсь, что мне никогда не придется попадать в столь дурацкое положение, в котором он оказался сейчас, – пробормотала я. – Я всегда считала, что находиться в таком высоком чине всегда приятно, командовать таким количеством людей… Теперь я понимаю, что чем выше ты поднимаешься по служебной лестнице, тем больше система вяжет тебя по рукам. И даже капитан Кирк не может ничего предпринять.
– Капитан Кирк вступился за нас.
– Каким образом? – удивилась я.
– Совершенно очевидно, что он не захотел сообщить вице-адмиралу о том, что вы находились под арестом.
– Вы правы. Но почему он так поступил? Наверняка он видит во всем этом что-то такое, о чем я даже не догадываюсь.
– Для меня это тоже остается загадкой.
– Но здесь что-то кроется, и оно связано с Риттенхаузом. Что он сказал о клингонах, ромуланах и орионцах?
– Он говорил об огромных выгодах от объединения галактики в единое целое.
У меня возникло ощущение, что эмблема Риттенхауза начала распухать как на дрожжах под моим взглядом. Внезапно меня осенило.
– Нет! Не может быть! Он говорил о безграничной славе. Один ход…
Единство всей галактики… И еще он говорил о целом флоте таких дредноутов!
– Вы почувствовали в этом что-то необычное?
– Нет, мне это уже знакомо. Что-то похожее я изучала, собирая материалы для своей дипломной работы. Это очень опасный подход.
– В чем суть вашей гипотезы?
– Все дело в нем самом. Все его мысли отражены здесь. Личная эмблема – я никогда не слышала о том, чтобы кто-нибудь из флагманских офицеров разрабатывал собственную эмблему. И еще название, которое он выбрал для дредноута… Он просто ищет предлог, чтобы избавиться от команды и вернуть себе корабль с тем, чтобы впоследствии с его помощью установить собственную власть в галактике!
Сарда посмотрел на меня так, словно я только что предложила ему встать на голову и спеть любовную серенаду.
– Его логика совершенно мне непонятна. Полагаю, что ни один из кораблей, насколько вооруженным он бы ни был, не может развязать агрессию против целой галактики, Пайпер.
Я вздохнула.
– Конечно, это маловероятно, и все же… Снова я вспомнила эмблему вице-адмирала, ее скрытый предостерегающий смысл. Я почувствовала соседство Сарды.
– И что же подсказывает вам ваша человеческая способность проникать вглубь вещей?