Дредноут

Прист Чери

Удовлетворившись этим заверением, четверо людей бочком протиснулись к задней двери вагона, и мисс Клэй открыла ее, мгновенно справившись с замком, — хотя, возможно, она немало времени провела в поездах; Мерси это было неизвестно. Затем она шагнула на стыковочную площадку и, почти не касаясь перил, сделала два-три шага, перейдя в следующий вагон.

Между вагонами метался сильнейший ветер. Он вцепился в плащ Мерси, угрожая сорвать его с плеч, но медсестра поспешно стиснула одной рукой отвороты, а другой вцепилась в поручни. Малверин

Пардью довольно прытко проскочил мимо нее следом за Теодорой Клэй; но капитан Макградер терпеливо ждал и даже стиснул локоть Мерси, пытаясь успокоить ее.

Шляпы у медсестры не было — она так и не купила новой взамен потерянной вместе с багажом, так что заплетенные в косы волосы она собрала в толстый пучок на затылке и завязала лентой. И едва девушка, зажмурившись, подставила лицо холодному стремительному ветру, как края капюшона захлопали, точно развевающийся флаг, и концы ленты взлетели над головой.

— Спасибо, — пробормотала она, наощупь ставя куда-то ногу и пытаясь не смотреть вниз, где шпалы мелькали с такой скоростью, что сливались в одну широкую полосу. — Мы, должно быть, едем очень быстро, — не слишком остроумно заметила она.

— Полагаю, что так, — откликнулся капитан. Он едва не проорал это прямо в ухо Мерси, но без всякой грубости — простое вежливое согласие.

Когда она наконец добралась до другой платформы, он немедленно оказался за спиной: потянулся, чтобы открыть дверь, которая захлопнулась за опередившей их парой.

Вскоре они оказались в относительном — по сравнению с открытым пространством — спокойствии соседнего вагона. На ходу капитан сказал:

— Полагаю, вы не слишком часто путешествуете на поездах.

— Нет, сэр, — подтвердила девушка. — Честно говоря, за всю жизнь это всего лишь моя вторая поездка.

— Всего лишь вторая? Для второй поездки вы держитесь молодцом. Могу я спросить, откуда вы? Ваша речь мне ни о чем не сказала.

Слова его прозвучали мягко, но Мерси поняла, что капитан имеет в виду.

Большинство янки не могут отличить жителей Теннесси от уроженцев Южной Индианы, а тем паче тех, кто родом из Техаса, от тех, кто обитает в Джорджии, так что медсестра решилась солгать:

— Из Кентукки.

Разницы он не почувствует, а прикрытие для ее акцента хорошее.

— Кентукки отличный штат. Луга и лошади, насколько я понимаю.

— Да. И того и другого вдосталь. Там этого добра полно, — пробормотала Мерси, виляя в сторону, чтобы обогнуть спящего ребенка, наполовину вывалившегося из своего купе и свешивающегося в проход, пуская на пол слюни. Честно говоря, она никогда не была в Кентукки. С Филиппом они встретились в Ричмонде, и он перебрался в Уотерфорд, чтобы быть поближе к ней, а потом его призвали на войну. Но кое-что об этом штате она все же знала. Никто ведь не запрещал им разговаривать.

— А ваш муж? — негромко спросил капитан, ведь большинство пассажиров этого вагона тоже спали.

Медсестра посмотрела на обручальное кольцо на

собственном пальце и сказала:

— Он погиб. На войне.

— Он тоже из Кентукки?

— Да, из Лексингтона.

— Надеюсь, вы простите мое любопытство, но мне интересно знать…

— Спрашивайте, — разрешила девушка, пробормотав заодно «извините» старику, выставившему в проход ноги.

— Где вы потеряли мужа? В смысле, на каком фронте? Я дружу с некоторыми из ваших земляков и хотел бы разыскать их, когда получится.

Мерси не знала, говорит мужчина правду или нет, но не это помешало ей ответить сразу. Она замешкалась по другой причине: ей вдруг показалось, что за ней наблюдают. Мерси обернулась, посмотрела назад, потом направо — и встретилась взглядом с Горацио Корманом, который не только смотрел на нее, но и, несомненно, слушал. Он не моргал. Она первой отвела взгляд, уткнувшись сначала в пол, а потом в засов на двери вагона.

И только теперь, нарочно громко, чтобы Корман точно услышал, вызывающе заявила:

— Он погиб не на фронте. Он умер в лагере для военнопленных в Андерсонвилле. В Джорджии.

— Печально слышать это.

— Я тоже опечалилась, когда услышала неделю или две назад. — Она решила, что пора закругляться, — развивать тему совершенно не хотелось. — Надеюсь, вы простите меня, если я не стану вдаваться в подробности. Мысль о том, что я стала вдовой, еще слишком свежа.

Порыв ветра снова хлестнул ее по лицу, она повернула голову — и увидела, что техасский рейнджер по-прежнему следит за ней без всякого выражения на физиономии. Даже кончики его выдающихся усов не дрогнули. А брови — тем более.

Тогда она переключила все свое внимание на то, чтобы преодолеть сцепку, и на сей раз это получилось у Мерси несколько грациознее. Капитан Макградер закрыл дверь за ними обоими и проследовал за медсестрой в следующий вагон.

В конце концов они добрались до вагона-ресторана, уставленного столами и стульями; за столики подавалась еда и напитки. Мисс Клэй уже сидела с чашкой кофе, который сильно попахивал цикорием, а мистер Пардью все еще топтался у стойки, решая, какие из закусок выбрать. Увидев капитана, он тут же определился и подсел к мисс Клэй — так, словно теперь это совершенно естественный порядок вещей во вселенной.

— Могу я угостить вас чем-нибудь? — предложил капитан, указав на стойку, за которой висела доска с написанным мелом меню. — Советую…

Но в этот момент в вагон ввалились двое, запыхавшиеся и взъерошенные. Оба — в синей форме Союза, и оба светловолосые, как ангелы. Они могли бы быть братьями-близнецами; отличие состояло лишь в том, что один из парней сжимал трясущейся левой рукой медный телескоп.

— Капитан! — хором крикнули они.

Тот, что с телескопом, поднял его над головой, словно это должно было все объяснить, но он никак не мог отдышаться, так что обязанность доложить о происшествии взял на себя его товарищ: