Драйв
Шрифт:
— Этот круг с меня, — сказал Док.
Бенни забрал у него высокий стакан, поставил стопку и налил виски. Рука у Дока больше не дрожала.
— Тебе то же, что и раньше? — спросил Бенни у незнакомца.
— Выбирай что захочешь, — предложил Док.
— «Бад» сойдет.
Бенни принес банку пива. Док стукнул по ней своей пустой стопкой из-под виски, и парень выпил.
— Значит… Теперь вот так и живешь?
Док кивнул.
— Чем занимаешься?
— На заслуженном отдыхе.
— Слушай, друг, ты уже был на отдыхе, когда я впервые с тобой повстречался.
Пожав
— Понимаешь, есть у меня на примете одно хорошее дельце…
Ну конечно! Вечно парни вроде него подходят, подсаживаются рядышком за стойкой бара, говорят, что якобы знают тебя, а потом рассказывают, что у них на примете хорошее дельце, и жаждут поделиться с тобой подробностями.
— Надеюсь, ты не пошел по стопам старшего братца?
— Ну, видишь ли, в одних семьях все становятся врачами, в других — адвокатами…
Парнишка снял туфлю, выудил из-под стельки две стодолларовые купюры и выложил их на барную стойку. Часть заначки на то, чтобы в случае необходимости внести залог, использовать как доказательство против обвинений в бродяжничестве, на подкуп или же просто «на всякий пожарный» — известная привычка заключенных.
Док взглянул на купюры.
— Как тебя зовут, малыш?
— Эрик. Эрик Гусман. Считай это платой за срочный вызов.
— Думаешь, тебе вскоре понадобится медицинская помощь?
— Ха! Нет, не мне. Я осторожен. Все просчитываю заранее.
Да какого черта?! Наверное, вся жизнь этого парнишки была сплошной серией логических ошибок. Пиво не могло так ударить ему в голову. Только не «Бад» и только не за те два часа, что пацан его цедил.
Док взглянул ему в глаза: зрачки у парня были с булавочную головку. Ага. Ну, тогда понятно.
— Я планирую все заранее. Случись что, я буду знать, куда идти. Правильно?
Ни хрена он не знает. Теперь никто из них ни хрена не знает. Все до одного мнят себя крутыми, готовыми пуститься во все, что против правил.
Док вытерпел еще полчаса с Эриком Гусманом, а потом извинился и, с трудом стащив свою несчастную задницу с барного табурета, поволок ее домой. Этого получаса Гусману хватило, чтобы посвятить Дока в тайну его заманчивого дельца. Они с подельщиками собирались обчистить магазин электроники на Центральной улице, но уже совсем на окраине: там улица вроде как сходила на нет, вокруг сплошные склады, базы и тому подобное. В уик-энд хозяева устраивали полную распродажу товара, и Гусман сделал вывод, что к воскресенью магазин будет битком набит наличкой. Охранников — раз, два и обчелся. Команда собрана, нужен только Гонщик.
На улице возле дома Дока поджидала Мисс Дикинсон: она принялась жаловаться на жизнь. С год назад как-то вечером он открыл дверь нараспашку, и она к нему забрела — уличная кошка с явной примесью русской голубой, с драным левым ухом и без двух
— И в который раз вы сегодня обедаете, а, Мисс Ди? — осведомился Док.
Ее визиты казались Доку подозрительно регулярными. Наверное, она целыми днями наматывает круги по району, от дома к дому. И все же он откупорил банку тунца и поставил на пол в углу, где Мисс Дикинсон могла легко до нее добраться, а не гонять по всей комнате; впрочем, после еды она все равно принималась гонять пустую банку.
Он так и не прибрал в квартире после предыдущей ночи. Повсюду лежали клочья пропитанной кровью ткани, марли, лотки с перекисью водорода и бетадином, хлорка, швейные иголки из нержавеющей стали, бутылки со спиртом.
Приятно снова почувствовать себя нужным.
Не успел он покончить с уборкой, как Мисс Дикинсон покончила с тунцом и пришла проконтролировать, чем он занят. Она наморщила нос, ткнувшись в хлорку и дезинфицирующие вещества, сильно пахнущие перекисью водорода и бетадином, однако выказала чрезвычайный интерес к испачканным кровью тряпкам и пыталась выудить их лапой из лотков и пластиковых контейнеров.
Новый пациент придет на повторный осмотр в пятницу. Док сказал ему, что опасается инфекции. А теперь он начинал думать, что инфекция, пожалуй, не самая большая опасность. Стоит предупредить пациента насчет Эрика Гусмана.
18
После смерти «просто Гусмана» он долго не брал никаких заказов. Не то чтобы к нему не обращались — слухи о нем ходили повсюду. Он часто смотрел вместе с Бенисио телевизор, готовил обед или ужин для Ирины. «Выучился, в порядке самозащиты», — объяснил он Ирине, когда однажды она поинтересовалась, как он овладел искусством приготовления пищи. Потом, натирая свежий пармезан и выкладывая итальянские сосиски на кухонный стол, чтобы они согрелись, рассказал ей о своей матери. Они чокнулись и выпили. Хорошее и недорогое белое, совиньон.
Раз или два в неделю он посещал киностудию, выполнял то, что от него хотели, и возвращался домой, чтобы успеть к приходу Бенисио из садика. Суммы на чеках, что слал ему Джимми, росли с каждым месяцем. Он мог жить так и дальше, но «недолговечна позолота!», {21} как было сказано в стихотворении, прочитанном в старших классах.
Хотя в Лос-Анджелесе нелегко отделить одно время года от другого без помощи календаря, осень все же наступила. Ночи стали прохладными и ветреными. Каждый вечер свет распластывался по горизонту в безуспешной попытке задержаться подольше — и исчезал.
Вернувшись домой с новой работы — она устроилась на службу в местную «неотложку», — Ирина, как обычно, наполнила бокалы.
— Выпьем за…
Он помнил, как выпал из ее руки бокал и разлетелся на осколки, ударившись об пол.
Он помнил аккуратное круглое отверстие у нее на лбу, помнил, как кровь змейкой поползла по ее щеке, пока она пыталась выплюнуть то, что было у нее во рту, перед тем как рухнула.
Он помнил, как поймал ее, когда она падала… Потом довольно значительный промежуток времени выпал из его памяти.