Драйв
Шрифт:
Я отчетливо слышала своих родителей в гостиной сестры. Когда я, в сонном оцепенении, вышла в коридор, с удивлением обнаружила, что мамы и папы там нет. Вместо них на диване сидела и смеялась Пейдж, а рядом с ней делал то же самое Рид. Оба уставились в телевизор.
— А чувство ритма у нее есть, это точно! — ворковала моя мама с гордостью, когда до меня, наконец, дошло, что происходит.
Рид первым заметил меня в дверном проеме. Его глаза скользнули по мне, а затем вернулись к экрану. Я последовала за его взглядом и подсела к сестре, державшей в руках пульт.
— Пейдж, ты что творишь?
— Пришло
— Я вижу, — процедила я сквозь стиснутые зубы. — Зачем ты его включила? Это не круто.
— Боже, какая ты была милашка, — сказала она, игнорируя меня и кивая на домашнее видео.
Все взгляды в гостиной были прикованы к моей миниатюрной копии, которая отжигала на кухне родительского дома. Я сидела в подгузнике, размахивала пухлыми ручками и качалась под грохот песни Cameo «Word Up», доносящейся из объемных колонок, которые недавно установил Нил.
— Моя мишутка! — услышала я смешок отца. — Смотри, как она отжигает. Она и правда умеет двигаться.
— Мишутка? — спросил Рид.
Я открыла рот, чтобы сказать что-то, но Пейдж меня опередила.
— У нее до двух лет не было волос. А те, что были, стояли торчком на макушке. Видишь? — Пейдж указала на экран. — Мило, правда? Она бегала с ирокезом задолго до того, как это стало модно! — Пейдж подтолкнула Рида локтем, и они оба уставились на меня с одинаковыми ухмылками.
Игнорируя их, я погрузилась в фильм, наблюдая, как мои родители восхищаются пухлым, почти лысым малышом на полу своей кухни. Молодая и полная энергии, мама опустилась на колени на плитку, поставила передо мной большую кастрюлю и дала деревянную ложку. Она дважды постучала по ней, прежде чем передать ложку мне. Ее темные волосы ниспадали ниже плеч, и я почувствовала внезапный приступ ностальгии, заметив на ней платье. Оно было белоснежным с фиолетовыми цветами. Платье до сих пор висит в ее шкафу, пожелтевшее и забытое. Но на экране она была восхитительна, когда призывала меня ударить деревянной ложкой по кастрюле. Я жадно схватила ее и начала колотить.
Уже не интересуясь реакцией Пейдж или Рида, я устроилась в одиноком кресле рядом с телевизором и смотрела на свою первую попытку стать музыкантом, как вдруг Пейдж снова подколола меня.
— Но ты так и не стала играть лучше, — пошутила она.
— Наверное, некоторым суждено родиться просто фанатами, — вздохнула я, наблюдая за этим зрелищем.
Саркастичный, но любящий голос моего отца прозвучал в тот момент, когда я начала колотить по кастрюле изо всех сил.
— Возможно, это была не самая лучшая идея, — сказал он матери, когда я вошла в образ полноценной рокерши и вложила в это всю свою мощь.
— Обалдеть, — сказал Рид, посмеиваясь, его глаза были прикованы к экрану. — Ваши родители, похоже, классные.
— Так и есть, — ласково подтвердила Пейдж. — Они и правда классные.
Мама улыбалась мне, пока я изо всех сил старалась изобразить больше музыки и издавала невероятно громкий визг.
— Ты породила монстра, — сказал отец, в то время как мама посмотрела прямо в камеру. — Однажды ты станешь знаменитой, Эстелла.
— Просто… ну, может, не как барабанщица, — ласково рассмеялся отец, невидимый на видео, как раз в тот момент, когда я взбесилась, став похожей на пухлого
Мои родители, Пейдж, Рид и я безудержно засмеялись, прежде чем видео перешло к титрам. Это было сообщение, в котором говорилось, что они любят меня, чтобы я нашла работу и не бросала ее — напоминание о моей несостоявшейся музыкальной карьере. Следом за этой шуткой в титрах говорилось о том, что они гордятся мной. Меня захлестнули чувства, сердце наполнилось теплом — к черту свидетелей — и смахнула слезу из-под глаза.
— Я чертовски рад, что оказался здесь и увидел это, — сказал Рид с самодовольной усмешкой, намереваясь при первой же возможности устроить мне ад, прежде чем перевел взгляд на меня. — С днем рождения.
— Оно только в субботу, и не надо недооценивать мои таланты. Я «укротила» эту кастрюлю, — заявила я, поправляя свой растрепанный после сна хвост.
— Она пыталась играть на всем, и я имею в виду абсолютно на всем! — простонала Пейдж. — Барабаны — о нет, просто кошмар. Пианино — ну, она укусила своего преподавателя. А гитара, боже, это было ужасно. Она даже валторну где-то откопала и пыталась вступить в школьный оркестр.
— Ни хрена себе, — пробормотал Рид, прикусив нижнюю губу, едва сдерживая улыбку. Он уже проявил больше эмоций, чем я видела за всю неделю нашего знакомства.
— Она была невыносима, но родители продолжали покупать ей инструменты. В конце концов, ей пришлось сдаться, когда она поняла, что не сможет зарабатывать на жизнь, играя на треугольнике.
Я показала сестре средний палец, а Рид не сводил с меня глаз. И вот снова это ощущение, статическое электричество, которое шумело в моей груди из-за его пристального внимания. Я хотела только одного: чтобы он отвернулся.
— Зато она собирается стать журналистом, — сообщила Пейдж Риду. — Разве не так, мишутка? — она улыбнулась с сестринской гордостью. — Стелла решила стать «Британской энциклопедией музыкантов и критиков».
— Серьезно? — Рид поднял бровь.
Пейдж кивнула:
— Спроси ее, о чем угодно. Я абсолютно серьезна. Просто спроси ее.
— Давайте не будем спрашивать меня о чем угодно, — сказала я, зевая и глядя на часы, понимая, что впустую потратила еще один день, никуда не продвинувшись.
Пейдж кивнула на стойку рядом со мной.
— Они и открытку прислали.
— Ее ты тоже открыла? Ну, чтобы убедиться, что ты всё испортила?
— Да ладно тебе, мне нужно было как-то тебя разбудить, и мне пора в душ. Я пахну как буррито. И я взяла смену сегодня, так что ты снова одна. Нил тоже задержится на работе.
Она поднялась с дивана, посмотрела на Рида и протянула ему пульт.
— Я быстро.
Рид взял у нее пульт, как будто они делали это годами. И, насколько я знала, так оно и было. Мы с Пейдж мало общались, после того как она уехала из дома. Она всегда приезжала на праздники, и когда у нее наконец хватило смелости объявить, что у нее есть парень, который живет с ней, и родители это приняли, они с Нилом стали приезжать чаще. Ее приглашение пожить у нее до начала учебы было настоящим спасением — наши родители буквально лезли во всё. И все же я не могла избавиться от ужаса, который пробежал по мне при мысли об еще одной одинокой ночи в ее квартире.