Драйв

Стюарт Кейт

— Нет, я хороша в том, чтобы их избегать.

— Они живут в Накодочесе⁴⁷.

— Ты там вырос?

— Да.

— Ну же, Рид, расскажи!

Мы завернули за угол, еще одна пустынная улица, заставленная складами.

— Они оба пьяницы. Вижусь с ними раз в пару месяцев.

Задыхаясь, я снова ускорилась. Ноги горели от этой вынужденной гонки.

— Мне жаль.

— Почему тебе должно быть жаль? Они не умерли. Они просто пьяницы.

Я пожала плечами.

— Поэтому мне и жаль.

— Не надо. Были и свои

плюсы в том, чтобы быть ребенком Дэвида и Кортни Краун. Никакого комендантского часа, никаких правил и никаких наказаний. Мы прекрасно ладили.

Я крепко сжала губы, не веря ему.

Моя мать как-то провела целый год, напиваясь «Белым русским»⁴⁸, после того как родила моего брата, Пита. Он появился на свет, так и не сделав ни единого вдоха. Это был худший день в нашей жизни и каждый последующий день. Мы потеряли не только брата, но и нашу мать, и жили в страхе, что уже никогда не вернем ее прежнюю. Я называла то время «русской депрессией».

Реальность обрушилась на нас слишком быстро. Иметь родителя-алкоголика было очень похоже на то, чтобы иметь отсутствующего родителя.

Отец отправил ее в вытрезвитель, когда решил, что с него хватит, и с тех пор она не притронулась к алкоголю. Казалось, она вернулась к нам чуть более сдержанной, чуть менее беззаботной. Тогда же она начала принимать противозачаточные, а для католички старой закалки это было категорически неприемлемо.

Но она справилась. И я чертовски уважала ее за это, даже если она не стала оттого сильнее.

Слова Рида были правдивы. Некоторые люди могут выдержать лишь определенное количество ударов. Я знала, что жизнь не такая однозначная, как мне казалось, но надеялась, что никогда не упаду на колени. А если и упаду, то надеюсь, что буду достаточно сильной, чтобы подняться.

— Мне жаль, — повторила я. Похоже, эти слова заставили его насторожиться.

— Они кормили меня, давали крышу над головой. Черт, мой отец умудрился проработать двадцать лет, выпивая по бутылке джина в день. Это уже достижение.

— А твоя мать?

— Мы можем закончить с вопросами?

— Да, конечно.

Пять кварталов спустя он открыл металлический ящик рядом с одинокой дверью небольшого серого здания, примыкающего к одному из складов.

Внутри помещения первым делом в нос ударил затхлый запах. Я осмотрела отсутствующие плитки на потолке и захламленный коридор. Это место выглядело как притон для наркоманов. Из каждой комнаты доносились приглушенные звуки репетиций, но шаги Рида все равно звучали громче.

— Как называется эта дыра?

— «Гараж».

— «Чулан» подошло бы больше.

— Немая, Стелла.

— Да, сэр. Так какой у тебя стиль? Ты сказал, что вы с бывшей не сработались. Кто на тебя повлиял?

Он остановился у двери, на которой перманентным маркером было написано «6», и оглянулся на меня.

Я прикрыла рот и пробормотала сквозь пальцы:

— Поняла.

Я еле сдерживала свое волнение, когда он надавил плечом на неподатливую дверь, пока та не поддалась. Я видела десятки рок-документалок и бесчисленное

количество интервью о рокерах, которые начинали свой путь в крошечных комнатах, точно таких же, как та, в которой я стояла сейчас.

Три пары глаз уставились на нас, как только мы закрыли за собой дверь. Старые пенопластовые лотки для яиц⁴⁹ были наспех прибиты к стенам, оклеенным постерами, а повсюду валялись пивные банки. Бен первым нарушил тишину:

— Что ты здесь делаешь?

Он обратился прямо ко мне, и Рид даже не попытался вмешаться.

— Я сама напросилась.

Бен улыбнулся, и я задумалась, помнит ли он меня, пока он не посмотрел мне за плечо.

— Она не с тобой?

Рид посмотрел на нас, нахмурив брови. Я быстро объяснила ситуацию, пока двое других парней сидели на красном пластиковом диване, молча потягивая пиво и разглядывая меня с интересом. Я сначала обратилась к Риду.

— Мы познакомились в баре в ночь концерта. Он дал нам билеты.

— Какого хрена, Краун? — спросил один из парней с дивана.

— Она просто пришла посмотреть, — сказал он тоном, не допускавшим возражений.

Король Краун высказался. Но мне тоже хотелось вставить слово.

— Через несколько месяцев она собирается продать пару статей для «Austin Speak». Я могла бы написать о вас, если вы будете не против.

Бен выглядел впечатленным. Но взгляд Рида говорил, что он не верит ни единому моему слову. Двое парней на диване — один, который выглядел как горячая версия Шэгги из «Скуби-Ду»⁵⁰, а другой был плакатным мальчиком для журнала Ink⁵¹, со множеством пирсинга и растянутыми тоннелями в ушах — обменялись заговорщицкими улыбками.

— Она не работает на Speak, — сказал Рид, подходя к дивану и доставая две теплые банки пива прямо из упаковки.

— У меня было интервью с Нейтом Батлером, владельцем Speak. Он дал мне шесть месяцев, чтобы подготовить серию статей, которые я смогу ему продать.

Рид бросил на меня обвиняющий взгляд, а затем пожал плечами и повернулся к парням.

— Оставайся, детка, тебе здесь рады, — сказал Бен, подходя ближе и закидывая руку мне на плечи.

Рид молча прижал к моему животу теплую банку пива, предлагая ее, прежде чем Бен усадил меня на диван. Меня накрыла клаустрофобия — я поняла, что в этой комнате больше ничего не поместится. Оборудование стояло буквально друг на друге. Через пару шагов я уже сидела, с пивом в руках, и не могла вымолвить ни слова.

Бен начал представлять мне ребят, пока Рид подошел к барабанной установке и принялся осматривать ее.

— Это Рай, — сказал он, указывая на горячего Шэгги, — а это Адам.

— Привет, — сказала я. — Стелла Эмерсон.

— СТЕЛЛА! — закричал Рай. — Отличный фильм! Обожаю «Рокки»⁵².

Адам закатил глаза и обратился ко мне:

— Лучше не пытайся понять его. Только он злится, когда ему напоминают, что он тупой.

Рай нахмурился:

— Что, блядь, я такого сказал?