Драмокл (сборник)
Шрифт:
Поэтому царь атлантов не слишком обеспокоился, услыхав, что с севера движется очередная орда варваров, явившихся из-за края моря, из сказочной и туманной Гипербореи.
Царь разослал разведчиков и шпионов и с облегчением услышал от них, что варвары, как обычно, не принесли с собой ни плотов, ни лодок, ни материалов для постройки моста через окружавшие Атлантиду реки.
Воды всегда защищали Атлантиду от вторжения варваров. Даже если те и строили камышовые лодки или надували плавучие кожаные пузыри – типичные варварские уловки, – бояться дикарей не стоило, ибо бдителен был государев флот, и быстрые
Так что грядущего вторжения царь ожидал с полным хладнокровием, однако на всякий случай проконсультировался с учеными.
– Сир, – сказал ему Главный Ученый, – мы рассмотрели все факторы. На основании наших многовековых наблюдений за варварами, их техникой боя и вооружением и научного сравнения их с нашими собственными я могу смело сказать вам, что, за исключением абсолютно непредвиденных обстоятельств, нам совершенно нечего опасаться.
Царь кивнул. Но что-то в успокаивающих словах его насторожило.
– Что это за абсолютно непредвиденные обстоятельства, о которых ты болтаешь? – спросил он.
– Это элемент непредсказуемого, сир.
– Но если вы знаете все факторы, то зачем делаете поправку на непредсказуемое? – спросил царь. – Ваша работа – предсказывать все, что может изменить положение вещей!
– В этом и состоит суть научного метода, недавним открытием которого мы очень гордимся, мой господин. Сказав, что мы знаем все, мы встали бы на одну доску с суеверными жрецами. Но, признавая возможность непредвиденного, мы остаемся в жестких рамках научного метода.
– И какова же вероятность непредвиденных событий? – спросил царь.
– Так мала, – ответствовал Главный Ученый, – что мы еще не придумали для нее достаточно малого числа.
Этим и пришлось удовлетвориться царю – пусть и не совершенной уверенностью, но максимальным приближением к ней, какого может только добиться человек или монарх в нашей собачьей жизни.
Царь приказал подтянуть войска к берегу великой реки, опоясывавшей земли атлантов. Глубокая и широкая, медлительная, бурая и серо-стальная река испокон веков защищала царство. На дальнем берегу разбили лагерь враги, волосатые варвары в шкурах – ужасно неудобно в теплом климате. Разведчики доносили, что варвары молятся и заклинают своих поганых иноземных идолов, но лодки строить не пытаются.
Положение варваров казалось безнадежным. Шпионы сообщали, что провизия во вражеском лагере подходит к концу. Пусть варвары многочисленны и хорошо вооружены, но реку им было не пересечь. А полная сил, сытая, победоносная царская армия ожидала неизбежного исхода.
Но в тот самый день случилась небольшая, казалось бы, перемена. Дотоле неизменно синее небо Атлантиды заволокли тучи, хотя до начала сезона дождей оставалось несколько месяцев. И снова царь призвал к себе ученых.
– Дожди вне обычного для них времени, – объявил Главный Ученый, – большая редкость, но такое уже случалось.
– Холодает, – заметил царь.
– Мы заметили и это, а потому рекомендуем раздать солдатам куртки на вате.
К вечеру с неба начали падать белые
– Весьма необычное явление, – сказал Главный Ученый. – Но и ему есть прецедент. Согласно нашим записям в последний раз это вещество падало с неба около семисот лет назад. Оно исчезает слишком быстро, чтобы могли исследовать его подробнее. Считается, что это обрывки облаков, рассеянных могучими ветрами горних сфер.
Армии это, само собой, не понравилось – солдаты не любят неожиданностей и недобрых знамений. Но армия держалась, черпая отвагу в жалком зрелище варваров на другом берегу, жмущихся к крохотным лагерным кострам, чтобы просушить сырые шкуры.
Но становилось все холоднее, а ночью холода стали и вовсе невиданными. Войскам раздали хлопковые плащи и мантии с двойной подкладкой. А стужа крепчала, и вновь призвал царь своих ученых.
– Воистину не видывали мы раньше таких холодов, – заявил Главный Ученый. – Но это не имеет значения. Варваров холод терзает больше, чем нас. Пусть солдаты как следует навощат тетивы луков, ибо в летописях сказано, что от большого холода льняные тетивы делаются хрупкими.
Так и было сделано, и усиленные наряды патрулировали берег реки, и армия провела кошмарную ночь.
А наутро царя разбудили тревожные крики. Выбежав на берег, царь узрел, что за ночь речные воды переменились точно по волшебству. Уже не плескались о берег серовато-бурые волны. За ночь вода обратилась в некое иное вещество – кое-где белое, в иных местах прозрачное, но везде – явно твердое.
– О боги! – вскричал царь. – Демоны околдовали реку!
– Отнюдь нет, мой господин, – возразил Главный Ученый. – Мои помощники, как и положено последователям научного метода, всю ночь следили за рекой. И я с уверенностью могу сказать, что в ответ на неслыханные холода воды реки свернулись – хотя это, наверное, неточный термин. В любом случае вода затвердела. Мы давно знали о теоретической возможности подобной, как мы говорим, трансформации, но в первый раз получили экспериментальное подтверждение.
– Так это не ведовство? – разочарованно спросил царь.
– Конечно, нет. Мы просто открыли новый закон природы. Вода, подвергнутая сверхнизким температурам, твердеет.
Орды варваров вступали на блестящую белую поверхность – поначалу осторожно, потом, обнаружив, что она выдерживает их вес, – все увереннее. А царские корабли, накрепко вмерзшие в реку, стояли как отдельные форты, не в силах помешать обтекавшему их могучему потоку вооруженных дикарей. И глянул царь на пересекающие реку полчища воинов, и увидел, как бегут его солдаты, и понял он, что все кончено.
– Ты обманул меня! – вскричал он, оборачиваясь к Главному Ученому. – Ты говорил, что можешь предсказать все! Гляди же, что из этого вышло!
– Мой господин, – возразил Главный Ученый, – я скорблю о случившемся не меньше вас. Но не вините науку за эти неожиданные события. В научном лексиконе, мой господин, есть слово, которое прекрасно описывает то, что произошло с нами.
– И что это за слово?
– Такие происшествия обычно называют аномалиями. Аномалия – это абсолютно естественное событие, которое нельзя предсказать на основании того, что случалось раньше.