Драмокл (сборник)

Шекли Роберт

– Здесь никого нет, кроме этих мотыльков, сир.

– Мотыльков?! – осведомился Вандерлеш. – Каких мотыльков? Где?

– Прямо перед нами, сир, – сказал водитель, кивнув на стаю мотыльков, плясавших в желтых лучах фар вездехода. Они кружились, вертелись, сверкали, увертывались, танцевали, порхали, мельтешили и вытворяли всевозможные выкрутасы.

Однако в их пляске была какая-то закономерность. Вандерлеша внезапно осенило:

– Сфокусируйте луч Детектора на них.

– На мотыльков… сир? – скептически спросил оператор.

– Вы

слышали меня, солдат? Выполняйте!

Оператор подчинился. Стрелка на шкале тут же подскочила до отметки 7.9, что соответствовало интеллектуальному напряжению человека, пытающемуся вспомнить бином Ньютона.

– Или какие-то местные умники пытаются нас разыграть, – сказал Вандерлеш, – или же… или…

Он нетерпеливо обернулся ко второму офицеру, майору Лаш Ля Ру, имевшему способность угадывать мысли своего начальника, когда у полковника Вандерлеша не было времени думать самому.

– Или, – подхватил майор Ля Ру, – мотыльки этой планеты эволюционировали до группового интеллекта.

Шифровальщикам понадобилось чуть меньше недели для того, чтобы расколоть шифр, которым пользовалось мотыльковое существо. И они справились бы с этой задачей намного быстрее, если бы хоть один из них додумался сравнить рисунок их танца с азбукой Морзе.

– Вы что, хотите сказать, что эти иноземные мотыльки общаются как телеграфисты? – спросил Варгас.

– Боюсь, что так, сир, – ответил офицер связи. – Виноват, сир, но эти мотыльки действуют как единое существо.

– И что же это мотыльковое существо вам рассказало?

– Оно сказало: «Приведите ко мне вашего главного».

Варгас понимающе кивнул – это имело смысл. Дикари всегда говорят что-то в этом роде.

– И что вы ему ответили? – спросил он.

– Я сказал, что мы еще вернемся.

– Верное решение, – похвалил его Варгас. – Генерал Гэтт ждет от нас отчета.

– Ад и дьяволы! – воскликнул Гэтт. – Мотыльки, а! Это, конечно, не то, что мы искали, зато дело пошло! Лиха беда начало. Пошли потолкуем с этим… черт! Парнем же его не назовешь, верно?

Наступил исторический момент. Гэтт и Варгас при помощи сигнальщика вступили в общение с мотыльковым существом в глубине его пещеры. Громадные военные прожектора землян отбрасывали колеблющиеся тени на неровный пол. А в их свете кружились похожие на духов мотыльки. Они описывали круги, порхали, ныряли и говорили азбукой Морзе.

– Хэлло! – сказал Гэтт. – Мы с Земли.

– Да, я знаю это, – ответило мотыльковое существо.

– Откуда вы можете это знать?

– Мне об этом сказало другое существо.

– Какое такое другое существо?

– Смею надеяться, что вы говорите обо мне, – раздался голос из глубины пещеры.

Земляне вздрогнули все как один. Дула пистолетов резко развернулись в направлении голоса, и солдаты застыли, забыв о том, что надо дышать. А затем из завихрений

тумана, сквозь световой занавес прожекторов вперед выступила фигура, странно напоминающая человека, только очень тощего, маленького, полностью лысого, с двумя антеннами, растущими изо лба, и большими оттопыренными ушами. Все сразу догадались, что это настоящий инопланетянин. И если даже у кого-то оставались какие-то сомнения, они тут же улетучились, как только фигура открыла рот, похожий на бутон розы, и из этого бутончика полилась речь на великолепном английском языке.

Но еще перед тем, как она заговорила, генерал Гэтт приказал сигнальщику задать вопрос:

– Прежде всего, инопланетянин, ответь, откуда ты знаешь наш язык?

– Да мы уже давным-давно в контакте с вашей расой. Мы те, кто частенько появляется у вас на, как вы их называете, «летающих блюдцах». Когда мы впервые прилетели к вам, получилось так, что из-за одной идиотской канцелярской ошибки мы долгое время считали, что Морзе – это ваш универсальный язык. Но к тому времени, когда мы разобрались, что к чему, азбука Морзе уже давно преподавалась в наших языковых школах.

– А, ну это все объясняет, – сказал Гэтт, – однако какое же невероятное нужно было стечение обстоятельств, чтобы ваши люди изучили наш язык как свой.

– Полностью с вами согласен, – ответил инопланетянин.

– В таком случае языковая проблема для нас отсутствует, – сказал Гэтт. – Но как мы можем обращаться к вам? Ведь не «инопланетянин» же? Как вас называть?

– На вашем языке мой народ зовется Магелланиками. И это также наша общая фамилия и также название нашей планеты. Что же касается моего собственного имени, то меня зовут Хартеварт.

– Хартеварт Магелланик – вполне произносимо, – заметил Гэтт. – Я полагаю, что у вас есть какое-то объяснение, почему вы так зоветесь, то есть я имел в виду то, что в нашем языке есть похожее слово.

– А мы и заимствовали это слово именно из вашего языка. Нам как-то больше понравилось его звучание, нежели прежнее название нашей планеты – Хзуйутс-Криль.

– А! Да, это имеет смысл. Итак, планета, на которой мы сейчас находимся, – ваша родина? Или она где-то на другой планете?

– О да, моя родина не здесь, – ответил Хартеварт. – Эта планета населена только разумными мотыльками. До моего дома отсюда очень далеко.

– А тогда что вам здесь надо? Что вы здесь разнюхиваете?

– Генерал, я послан сюда в качестве наблюдателя от нашего подпольного комитета. Я следил за маршрутом вашего флагмана.

– Откуда вы узнали, что мы прибудем именно сюда?

– А мы и не знали. Просто мы разослали наших наблюдателей на разные планеты на тот случай, если хотя бы на одну из них хоть кто-нибудь прилетит. Видите ли, мой народ, магелланики, находится в ужасном положении.

Гэтт повернулся к Варгасу и тихо заметил: