Драконья кровь
Шрифт:
Сам принц, конечно, блистал. Точнее, он выглядел как павлин – сказал бы «петух», но, боюсь, это будет выглядеть очень неуважительно по отношению к правящей особе.
Казалось, он посдирал со своей свиты все украшения для того, чтобы нацепить их на себя, и увешался ими, как елка игрушками.
Солнце ярко сияло на его парчовом золотом пузе, на янтарных пуговицах, так искусно выточенных, словно каждая из них была произведением искусства. На нем были доспехи – явно бутафорские, надетые скорее для красоты, чем для защиты, – в виде наручей и наколенников из какого-то желтоватого металла, с вытравленными на
Пояс его, застегивающийся на спине, был сплошь ушит драгоценными камнями, разными по цвету и величине. И неважно, что вместе это выглядело так, словно принц вывалил себе на колени свой сундучок с сокровищами. Плечи принца укрывал роскошный пурпурный плащ такого глубокого цвета, что глаза резало, и такая же роскошная перевязь, щедро ушитая жемчугом, кровавой полосой перечеркивала его туловище наискосок. Про пряжки и застежки просто умолчу – это были просто громоздкие камни, начищенные и роскошные в своей варварской грубой красоте.
На грудь принцу спускались аж четыре нити крупного белого жемчуга, великолепного, горящего как жар, и венчало все это великолепие парчовый же тюрбан с какой-то замысловатой фигой из грозди драгоценных камней, пламенеющих в лучах солнца как пожар.
Это какую же шею надо иметь, чтобы носить такую тяжесть?!
Физиономия и персона принца, отдельно взятые от его великолепного костюма, заслуживала отдельного внимания.
Это был мужчина зрелых лет, богатырского телосложения. Достаточно высокий, толстый, мощный – здесь такое сложение говорило о неоспоримой силе человека. Думаю, и одного удара руки этого гиганта хватило бы, чтобы прибить того же Черного наповал.
Физиономия этого гиганта была лицом тирана, воина-завоевателя, жестокого и порочного, отмеченного всеми страстями земными. Это был узкоглазый айк-хорь, такой же хищный и жадный, как и его прародители. Его глаза насмешливо мерили взглядом маленького Черного, толстые мясистые губы кривились в усмешке, а холеные смоляные усы топорщились, как у злого кота.
В довершении всех этих достоинств в руках он держал роскошный серебряный анкас, словно ехал не на лошади, а на слоне. Забавный дядька.
– Это и есть непобедимый Тристан? – насмешливо произнес принц после минутной паузы. Все это время он рассматривал Черного, точнее, так смотрел на него, что я бы на месте Черного скукожился и засох. Черный же лишь с достоинством поклонился, и принц разразился просто скотским хохотом.
– Да это просто дрессированная крыса какая-то! – рявкнул он, закрыв, наконец, свою широкую пасть. Кстати сказать, в пасти у него было маловато зубов, да и те не отличались особым здоровьем. Просто Клондайк для стоматолога, Эльдорадо и золотые прииски. – А ну, место мне!
Молчаливые вассалы плетьми расчистили для своего господина, разогнав народ, и принц устроился у самого помоста. Веселья поубавилось; наш незнакомец, широко расставив ноги, стоял на помосте, буравя высокую особу недобрым взглядом. Видно, чем-то и ему не нравилось присутствие почетного гостя.
– Итак, – выкрикнул заводила, – кто же будет противником непобедимого Тристана? Бойд с его боевым топором? Ахрейн с его тяжким герданом? Кто?
Я не слышал всех имен; почему-то в суете и базарном
Заводиле все-таки удалось расшевелить толпу, и поединщика для Черного выбрали не могучего Бойда, а вполне адекватного сабельщика. Дескать, раз Черный мастерски владеет мечом, то пусть и дерутся на мечах. Но, видимо, он тоже был не просто сабельщиком – когда он выскочил на помост, подняв в приветственном жесте руки, толпа разразилась просто бешеными криками, и на помост под его ноги полетели цветы – пусть жалкие букетики, которыми торговали скромные крестьянки, выращивающие их в своих огородиках, но все же цветы, – мелкие монеты и прочие знаки внимания и восхищения.
Одного взгляда на противника Черного мне хватило, чтоб понять, что противник-то серьезный. Не базарный мальчишка, а настоящий солдат, воин. Без гипертрофированной мускулатуры, и не особо высокий, но именно – воин, а не клоун. И этот в случае победы Черного если не убьет, то покалечит, здесь это запросто. Вон, самого, видимо, когда-то рубанули – на плече его был старый шрам, толстый как сосиска, грубый и побелевший. Он был очень спокоен, особенно глаза в прорезях простого легкого шлема, руки его были крепкие, хорошо развитые, прямо-таки профессиональные руки солдата, плечи широкие и сильные, словом, это был зрелый мужчина. Возможно, он был из тех солдат, которые списаны из армии по какой-то причине, но пристроиться в мирной жизни не смогли, или не сумели, и добывали себе на хлеб привычным занятием.
Черный был без доспехов, и солдат молчаливо сбросил свои. Это был знак … даже не знаю, чего в нем было больше, достоинства или уважения. Солдат уравнивал свои с противником шансы, и этот благородный жест был молчалив и прост, естественен, как дыхание. Нет, все-таки, он не покалечит Черного. Передо мной не мясник и не палач.
– Ставлю на солдата! – рявкнул принц, перекрывая ревом своей могучей глотки гомон целой толпы. Его вассал кинул на помост золотую монету – дело невообразимое, золотом здесь расплачивались редко, так как было оно дорого. Сам принц презрительно глянул на Черного. Не знаю, отчего уж он так невзлюбил его, но Черный, кажется, тоже к нему не воспылал страстью. Он буквально пожирал принца глазами, его верхняя губа презрительно изогнулась, открыв белые зубы, нос задрался выше глаз, которые превратились в две узкие щелки, словом, принц не мог не видеть, что Черный не относится к нему с должным уважением.
– Ставлю на солдата! – повторил принц. Кажется, его забавляла злость Черного. – А ты, базарная крыса, заплатишь мне дорого, если проиграешь. Нечего бахвалиться… отдашь мне свой меч. Ни к чему голозадому варвару носить такую дорогую вещь. Заодно я обрею тебя наголо, вываляю в пуху и выставлю на потеху публике!
Черный нервно дернулся, но твердая рука заводилы легла ему на плечо и крепко сжала. Я не слышал, что он сказал Черному, но тот мгновенно остыл, отвернулся и отошел. Принц громко захохотал и разгладил свои усы. Противники разошлись в разные стороны помоста.