Драконья кровь
Шрифт:
Зед отпрянул. Миг он смотрел ненавидящими глазами на трибуны, стараясь выцепить, запомнить лицо кого-то одного, чтобы потом отомстить, но не мог. Они все сливались в одну скалящуюся рожу, издевающуюся над ним, и он отступил. Он уходил все дальше в тень, и его глаза горели как угли из темноты.
– Он пришибет тебя теперь, – сказал я Черному, когда мы сели. Черный, возбужденный, сверкая глазами, протирал ручки.
– Меня?! Ха! – усмехнулся он. – Кишка тонка!
– Ты уверен? – я с сомнением покачал головой. Черный, все такой же возбужденный, закачал головой, наблюдая, как на арене все приводят в порядок:
– Конечно. Он же устал, видел? Короткий бой с не самым
– Ха! Как у тебя все складно! А если он тебе руку сломает?
– А кто ж ему даст-то?! Я очень быстро бегаю!
Я лишь пожал плечами; пока что перспектива боя меж Черным и Зедом была далека и туманна, и я не верил в неё, а потому особо не беспокоился.
Меж тем праздник продолжился; подпитанный этим небывалым происшествием, он стал как-то по-другому выглядеть; казалось, даже небо стало ярче и трубы громче, а принцы, что выходили драться, от упоения визжали, и вертелись, как цветные волчки. Словно новая жизнь влилась в тела, свежая и одуряющая, как вино, и трибуны орали уже и по поводу, и без повода, одинаково славя и проигравших, и победителей. Это действительно стало походить на праздник! Похоже, даже Черный забыл о своих завоевательских планах. Я был рад; тем более что выигрывал принц Лар – вот кто достоин награды! Я в нем не ошибся, он действительно был самым сильным и искусным среди всех претендентов. Наадир, конечно, нравился мне больше, но…
Лар выступал блестяще. Он отделал Адиса, который и ему спел песенку, но не смутил Лара, и вместо конца своего анекдота громко и смешно взвизгнул, когда Лар оцарапал острием своего оружия ему щеку. Публика хохотала, и Адис, не отошедший после испуга, тоже, вытирая блестящим рукавом нарядного костюма кровь с лица.
С Изольдом Лар возился дольше, они составили примерно равную пару (Черный болел за Изольда, и то, наверное, лишь потому, что предвидел его поражение), и это было очень красиво, в мелькании красных платков и блеске гибких клинков – это было какое-то экзотическое оружие, и я, профан, даже названия его не знал. Кроме того, Изольд очень искусно владел весьма своеобразным приемом – он бил своей длинной косой, угольно-черной, с наконечником стрелы, прикрепленным к концу, и Лару приходилось беречься сразу от двух опасностей. Я смотрел во все глаза, и если бы дерущиеся на миг не оказались возле Императорской ложи, я бы и не заметил движения в ней.
Дракон поднимал голову, которая до того была низко опущена, почти к самой земле, а от ложи торопливо катился, похожий на синий колобок, низенький приземистый судья в смешной айковской шляпе, под огромными полями которой болтались бубенцы. Человек шмыгнул на трибуну и потерялся в толпе болельщиков, которая поглотила его, как океан проглотил бы маленькую капельку, проглотил и не заметил. Но от того места, куда он нырнул, пошло какое-то волнение, какое-то движение. В массе это особенно хорошо было видно – толпа жила своей жизнью, колыхалась и двигалась в одном направлении и ритме, а какая-то крохотная капелька двигалась против всеобщего движения, нарушая гармонию и ритм.
Дело было яснее ясного – Император изволил заинтересоваться человеком, которому пришло на ум прославить побежденного. Я даже ожидал увидеть этого толстенького посыльного в синем около наших мест, наблюдая, как кто-то пробирается к нам поближе, расталкивая толпу, но появился совсем другой человек.
На первый взгляд, простой работяга, задиристый парень, небогатый – вместо головного убора на нем была всего лишь грубая головная повязка, на ногах стоптанные башмаки
– Черный, – позвал я, дергая Черного за рукав. – Тобой интересуются, Черный!
– Кто? – не отрываясь от зрелища, спросил он.
– Судя по всему, Император.
Черный и ухом не повел, продолжая хлопать в ладоши, глядя на арену. Казалось, все его внимание было обращено только на праздник.
– Ты нарочно это сделал, да? – догадался я, глядя, как он освистывает сжульничавшего Изольда – говорил же, он проиграет! – Ты так хотел привлечь к себе внимание? И именно Дракона?
– А то!
– Ты понимаешь, что это опасно?
Он не ответил.
Тем временем толстый комментатор, ловко ерзая задом по скамье, приблизился к нам, точнее, к Черному. Его хитрые маленькие круглые глазки так и буравили безмятежного Черного, точно комментатор примерялся, рассчитывал, с чего бы начать разговор, чтобы собеседник не отверг его.
– Как думаете, кто выиграет? – вкрадчиво поинтересовался, наконец, он. Черный, не глядя на комментатора, уклончиво ответил:
– Принц Лар сильнее всех.
– Я тоже так думаю, – оживился толстый хитрец. – А вы, юный господин, видно очень глупый.
Вот это сказанул! Такого даже я не ожидал; после такого заявления никто не остался бы равнодушным. Черный не был исключением; он оторвался от увлекательного зрелища и уничтожающим взглядом глянул на комментатора.
– Глупый? – процедил он сквозь зубы. – Это отчего же?
– А оттого, мой юный господинчик, – весьма охотно и с готовностью ответил толстяк, – что своим красивым поступком весьма опрометчиво навлек на себя гнев сиятельного Зеда. Зачем было славить его побежденного противника?! Это оскорбило сиятельного; ты унизил его, освистав его победу. Не думаю, что такой юный господин, как ты, был бы так силен, что не боялся сиятельного Зеда. Значит, ты просто не представляешь, что может следовать за таким прилюдным уничижением сиятельного. Ты, видно, не местный? Откуда ты приехал – впрочем, наверное, издалека, и название твоего родного края мне ни о чем не скажет. Живи ты хоть бы в соседнем кненте, ты бы знал, что ни один человек так просто не отделается, обидев сиятельного.
Черный со злым прищуром смотрел на разглагольствующего толстяка, и у него было злое лицо обиженного мальчишки.
– А если, – шумно сопя носом, произнес Черный, – я все-таки отлично знаю, что может последовать за моим поступком и все-таки не боюсь?
– Тогда ты глуп вдвойне,– пожал плечами толстяк.– Или ты надеешься, что в нужный момент ты убежишь?
– Тристан не от кого никогда не убегал, – милосердно сказал я. Зачем ходить вокруг да около, сразу бы спросил – «как тебя зовут, пацан?». – И глупым нужно считать того, кто так опрометчиво оскорбляет незнакомцев, не задумываясь, а не нужно ли незнакомца бояться больше сиятельного?
Толстяк поперхнулся; рот его раскрылся, оттуда раздавалось какое-то удивленное кудахтанье.
– Тристан? – переспросил он. – Тоесть, тот Тристан?
В мозгах его с щелканьем портрет Черного накладывался на общеизвестный образ, растиражированный болтунами: юный великан – и маленький мальчишка. Прилично одетый странствующий рыцарь – и оборванец-крестьянин. На гладком розовом лице толстяка отразилась досада и легкий страх – эх, надо же было так нарваться! Впрочем, он не рассчитывал на расправу.