Драконья Кровь
Шрифт:
«Надеюсь, это не будет больно… – Инк содрогнулся при воспоминании о небольших ранениях светоча. – Нет уж, повторять подобное мне совершенно не хочется.»
Когда пришло время уходить из лаборатории частица светоча даже близко не впиталась в перчатку. Инк сжал кулак, скрывая маленький кусочек разума в ладони. Договорившись с Линой о следующей встрече, он терпеливо позволил летающему диску доставить себя к месту жительства.
На то, чтобы внедрить частицу светоча в левую перчатку потребовалось несколько часов. Ощущение было необычным.
«Это не назвать неприятным, скорее… очень странное чувство. Как
Пытаясь выразить необычные ощущения, Инк отвлекал настороженную часть своей личности, постепенно преобразуя кусочек светоча по присланной Линой инструкции. Всё получалось достаточно легко.
«Должно быть, всё проходит свободно из-за способности разделения.»
Частица светоча изменилась, после чего пропали и ощущения неправильности. Казалось, она всегда была там – в перчатке – и это самое правильное и естественное положение капли разума. Инк попытался скопировать в эту часть светоча способность силового поля. Дело шло медленно. Внутри капли разума, которую Инк воспринимал как почти прозрачную маленькую сферу – без привычного голубоватого свечения – стал появляться сферический объект. В какой-то момент он слился с самой частицей светоча.
Это была почти копия навыка, в том виде, как он присутствовал в разуме Инка.
«Это странно… – Инк нахмурился. – Я вижу, что это навык, но в то же время ощущаю эту часть своего светоча, как и ранее.»
Ситуация усложнялась непониманием.
«Почему часть моего разума полностью слилась с копией и превратилась в навык, или точнее… По какой причине созданная способность всё ещё так четко ощущается частью разума? Это наводит на неприятные мысли о тех способностях, что щедро раздают в мире отражения за баллы. Может ли быть, что это кусочки душ умерших смертных, которые превратили в умения? Или мне нужно считать это частью разума богов-предков? Могут ли они тогда влиять на каждого носителя?»
Эта мысль казалась несколько жуткой. Инк думал, что отрывать от себя настолько много частиц светоча, даже для богов-предков – непосильная задача, однако не смел недооценивать этих существ.
«В конце концов, они создали лаборатории, которые другими воспринимаются как миры. Их точно нельзя оценивать привычными мне рамками. Уверен, такие существа находятся на уровне, непознаваемом с моим опытом.»
Инк рассматривал ситуацию с разных сторон и пришел к выводу:
«От навыков из мира отражения нужно избавиться! Терять их силу тоже нельзя. Сначала я должен создать копии, поместив их в броню духа, а затем – создать еще одни копии в своём разуме. Эффективность, наверняка, станет меньше, но это более надёжно с точки зрения уменьшения риска. Только после этого я могу спокойно продолжать движение по пути кинра. Если перерождение светоча произойдёт с чьими-то частицами разума…»
Последствия пугали. Инк не хотел проверять на себе результаты этих действий. В каждый из элементов брони духа отправилось по капле светоча.
«Нет, я должен сделать больше…»
В инструкции особенно подчеркивалось, что нельзя встраивать ни в один предмет два «процессора». Причины запрета описывались смутно, но в правоте заявления Инк убедился довольно быстро. Попытка поместить вторую частицу разума в левую перчатку
Метод ввода двух эффектов должен был существовать, но Инк не имел никаких шансов получить его в ближайшей перспективе, поскольку даже Зендэ описывали это как невозможный эффект. Инк подозревал, что в секретных архивах можно найти информацию о создании инструмента с двумя или тремя навыками. Естественно, человеку с его позицией в клане рассчитывать на их получение было наивно.
«Лина говорила, что мои глаза, преобразованные по методу демонического бога – тоже гэрроны. Они должны вмещать в себя частицы разума, верно?»
Инк отделил два кусочка разума и отправил их в глаза. Он пытался превратить их в такие же нейтральные частицы, но всё вышло несколько иначе – они изменились, став фиолетово-розовыми искрами. В какой-то момент глаза начали отторгать их.
«Я всё равно сделаю это.»
Инк впал в подобие медитативного состояния. Было сложно удерживать частицы светоча в глазах-гэрронах. Приходилось изменять капли разума – шаг за шагом, пока они не стали идеально соответствовать своему новому вместилищу.
«Наконец-то. Нужно найти источник энергии. Без связи с белым миром становится всё сложнее, – Инк чувствовал себя совершенно вымотанным. Он открыл глаза, но окружение выглядело странно. Впереди мерцали светящиеся пятна. – Что за?..»
Всё вокруг выглядело непривычно, обрело глубину. Инк видел свою комнату, но в то же время, ему открылось совершенно иное пространство, заполненное множеством светящихся пятен и частями непонятной материи. Комната ограничивалась стенами, но в другом пространстве – никаких границ.
«Это самый ужасный эффект дополненной реальности, который только можно было придумать, – Инк пытался подбодрить себя саркастичной шуткой, но помогало слабо. Внутри него лишь крепло желание вытащить глаза-гэрроны из мнимого тела. Ситуация всё больше пугала его. – Будет плохо, если это отразится на моём светоче. Я должен разобраться в этом постепенно и выяснить в чём причина такого эффекта.»
Инк уже собирался снимать маску, когда заметил яркое светлое пятно желтоватого оттенка. Оно становилось всё ближе, обретая очертания странного механизма. Несколько шестерней, пружина, луч лазера – нагромождение несовместимых деталей двигалось, но Инк не видел в этом никакого смысла. Механизм ничего не делал, просто двигался, цепляя одну деталь другой. Иногда луч лазера подхватывал одну из шестерней, перемещая к другой части механизма, а пружина сама по себе сжималась, чтобы затем дать толчок движению механизма.
«Это бессмыслица.»
Дверь в комнату открылась, пятно вплыло внутрь.
– Ты не отвечаешь на вызов, – недовольно произнесла Лина. – Что случилось? Мы полчаса назад должны были начать опыт.
«Не может быть, – потрясенно думал Инк, разглядывая странный “механизм”, обосновавшийся прямо в голове ученой. – Это её светоч?!»
– Мне нужно восполнить запасы сил, – Инк не собирался раскрывать правду о своих экспериментах и новообретенных особенностях. Одно дело ставить опыты на себе, но позволять ей вмешиваться – совершенное безумие.