Драконы Солернии

Рогозина Екатерина

Теперь даже не верилось, что всё это мог совершить один-единственный человек. Мой напарник мрачнел с каждой минутой, даже сеньор Верде почувствовал себя неуютно. Они думали, что всё пойдёт как-то иначе.

После подробного изложения всех особенностей дела начали вызывать свидетелей. Мой напарник оказался где-то в середине. Возможно, это изменило весь ход этой истории.

Буквально перед нами выходила жена маэстро Бьянко, милая сеньора Алиса, темноволосая женщина с глазами цвета горного мёда. В отличие от мужа выглядела она очень хорошо - свежая и очень красивая. Я бы даже сказал,

что в её предках были люди с востока - с такими чёрными изящными бровями и тонким носом. Она подтвердила, что муж начал вести себя очень странно больше месяца назад. Это совпадало и с моими наблюдениями. Ведь, помните, перед праздниками мы с ди Ландау были в больнице. Уже тогда Бьянко выглядел измученным, видимо что-то произошло с ним именно тогда.

– Подсудимый утверждает, что вас и вашего сына взяли в заложники, чтобы шантажировать его и спровоцировать на преступления. Это так?

Темноволосая дама захлопала пышными ресницами:

– Но нам с Ринальдо ничего не угрожало, - смущённо сказала она.

Маэстро Бьянко, до этого не поднимавший глаз, внезапно вскинулся, пронзительно глядя на жену, а потом как будто натолкнувшись на стену, сдулся, став ещё меньше и съежившись. Словно бы он ждал от жены помощи и поддержки, а получалось так, что она выставляет его злостным лгуном и сумасшедшим.

Далее на все вопросы она отвечала отрицательно. С Ринальдо всё в порядке, ей самой никто не угрожал. Она высказала своё мнение, что в последнее время её муж очень много работал, быть может, это всё переутомление, но от этих слов судья отмахнулся, как от не относящихся к делу. В тюрьме сидели трое сообщников маэстро, которых всё-таки разговорили. Теперь-то нам стало понятно, откуда такой длинный список обвинений. Всё это было составлено по словам пойманных бандитов, но веры им не было и всё это нуждалось в проверке.

Ди Ландау был не в силах спокойно слушать свидетельские показания сеньоры Алисы и просто извёлся на скамейке:

– Она правда дура или решила избавиться от муженька?
– прошипел он мне на ухо.

– Тише вы, - шикнул на него сеньор Верде.

– А что?
– хмыкнул молодой эксперт.
– Может, у неё кто на примете есть, а тут такой удобный случай...

Он всё-таки вовремя замолчал, не став дожидаться предупреждения от судьи, хотя сеньор Кавиллаторе уже пару раз бросил на нашу скамью возмущённые взгляды. Зал, где проходили слушания, был совсем невелик, поэтому все посторонние шепотки и комментарии слышно было очень хорошо.

Судья, следуя протоколу, после показаний свидетелей, спрашивал подсудимого и его защиту, есть ли что им добавить, подтвердить или опровергнуть.

Леджиста Юфия невозмутимо молчала, а маэстро Бьянко всё тише и тише повторял одну единственную фразу:

– Мне нечего сказать.

Следующим к барьеру вызвали ди Ландау. Он отвечал на вопросы прямо и чётко. Я уже было начал радоваться, что он не будет выкидывать никаких неожиданных штук, грозящих превратить происходящее в балаган. Ведь, чем быстрее он выполнит эту неприятную повинность, тем быстрее можно будет отсюда уйти. Как бы мне ни было стыдно за это своё желание, я не мог перестать думать о том, что после выступления моего напарника доктору

Бьянко - конец. Всё-таки именно он лично взялся за поиски преступника и преуспел в этом.

Судья уже хотел было отпустить моего напарника на его место, как тот вылез без разрешения:

– Но помимо всего есть ещё кое-что, о чём я молчать не собираюсь, - заявил мой напарник, и я почувствовал, как моё сердце ухнуло куда-то вниз.

Предсказание патрона Стефано начало сбываться... Знать бы ещё, в чём оно заключалось!

– Суд вас уже выслушал, займите своё место, - процедил арбитр.

– Зато я ещё не всё сказал, - огрызнулся ди Ландау и, не дав себя остановить, выдал: - Шантаж имел место быть. В ночь с пятого на шестое, в больницу к Бьянко приходил какой-то мужик и требовал, чтобы тот закончил начатое. Не надо быть гением, чтобы понять, о чём была речь.

Маэстро Бьянко во второй раз за слушания поднял голову. У него на лице застыло совсем странное выражение: он смотрел на мага, как утопающий на соломинку, и в то же время он словно желал, чтобы мой напарник молчал. Две противоположных страсти разрывали душу доктора, не привыкшего к таким волнениям.

– Займите своё место!
– рыкнул судья.

– Протестую, - внезапно поднялась леджиста.
– Защита просит выслушать свидетеля.

Судья нахмурился, но всё-таки позволил продолжать.

Я не видел лица ди Ландау, но поза у него была не самая официальная. Он засунул руки в карманы и опёрся на правую ногу больше, чем на левую, перенеся вес. Если судить по голосу, то на его лице расплылась одна из тех мерзких улыбочек, которые могли взбесить даже самого спокойного и незлобивого человека. Судья хмурился всё больше и больше, явно прикидывая, как бы вытурить нахала со слушаний, и придётся ли для этого использовать приставов.

Мой напарник начал говорить.

Оказывается, он ночью поднялся с больничной койки и пошёл до уборной по нужде. В кабинете дежурного врача горел свет. Ди Ландау слышал голоса двух мужчин: маэстро и ещё одного человека. Второй настаивал на том, что "твоя жена и пацан" не пострадают, если "сам знаешь что" окажется у шантажиста в руках.

– Почему это не отражено в ваших показаниях?
– тут же задали хором вопрос арбитр и леджиста.

Ди Ландау пожал плечами:

– У меня состояние было - не бей лежачего, Бьянко не даст соврать. Приходы после яда были просто волшебные, один мой мёртвый батька в окне чего стоит, - я просто слышал, как ди Ландау ухмыляется всё шире и шире, неприятным оскалом обнажая свои острые белые зубы - вот-вот вцепится в кого-нибудь...
– Я сначала думал, что мне глючится. А в отчётах непроверенные глюки записывать не рекомендуется.

Маэстро Бьянко смертельно побледнел, глотая воздух ртом.

– Тогда ваши слова не имеют никакой ценности, - нахмурилась сеньора Юфия.
– Как вы можете доказать, что виденное и слышанное вами происходило на самом деле?

– Да легко, - отмахнулся молодой маг.
– Мы ж в суде.

Зал замер. Все как будто поняли, что сейчас последует, один только я не понимал, чем всё сейчас обернётся.

– Божий Суд, - совершенно буднично произнёс ди Ландау.
– Я требую Божьего Суда.