Драконы севера
Шрифт:
Шаг, еще шаг, перехват, меч опять мне мешал, цепляясь за скалу и не давая близко к ней прижаться. После огня холод камня был даже приятен.
Дважды у меня срывалась нога с узких выступов, дрожь в коленях нарастала, заломило от напряжения плечи… Давненько я здесь не бывал.
Как смогла сюда забраться сестра, причем в длинном платье?
Наконец моя голова уперлась в куст вереска, я потянулся и нащупал край расщелины.
О, великий Эрхард! Казалось, я лезу по скале более часа…
В пещеру забрался на четвереньках — сегодня
— Сью… — прохрипело мое горло…
— Грегори! — ее руки обняли меня и помогли сделать несколько шагов вглубь пещеры.
Она здесь, живая и невредимая… Любимая Сью…
Глава 5
Мы заснули в объятиях друг друга на старой медвежьей шкуре — которую когда-то стащили из охотничьего зала… Как мы смогли заснуть после всего случившегося? В нашей пещере, нашем убежище мы всегда чувствовали себя защищенными, и нервное напряжение этой безумной ночи завершилось глубоким сном.
Я проснулся от боли в затекшей руке — на ней покоилась головка моей любимой сестры. Она лежала на боку, лицом ко мне. Под нами медвежья шкура, а сверху мы накрылись пышным изумрудным платьем сестры как одеялом.
Рассвет уже заглядывал в расщелину и сумрак в пещере медленно отступал.
Я смотрел на лицо спящей Сью, и сердце мое разрывалось. От нежности, любви, жалости и других трудно выразимых чувств. Она моя половинка, она рядом, единственная для меня женщина во всем этом грязном и страшном мире!
Сью нахмурилась во сне, свела брови, губы слегка приоткрылись. Я боялся шевельнуться и берег ее сон.
Она прекрасна… Она божественна… Даже грязные дорожки на щеках от высохших слез не могли испортить ее красоты.
Глаза Сью медленно приоткрылись, а потом распахнулись навстречу моему взгляду…
— У тебя болит рука — прошептала она…
— Да…
— От меня ты ничего не скроешь…
— Хвастунья…
Она улыбнулась.
— О боги! Какой же ты грязнуля!
— А ты?
Мы поднялись с нашего ложа.
— У тебя кровь на рубашке справа!
— Чокнутая Поли едва не спустила с меня всю шкуру…
— Грег, когда ты успел схватиться с кошкой?
— Я вынес ее из огня…
Мы отошли вглубь пещеры, там с потолка струилась вода, убегая, исчезала в трещине в полу.
Сью смочила мою рубашку на груди, я снял ее. Глубокие ссадины от когтей кошки вздулись, но уже не кровоточили. Я долго умывался ледяной горной водой, смывая грязь, копоть и кровь.
Мурашки побежали по коже.
— Ты замерз! — Сью набросила мне на плечи свою юбку. Она стояла рядом, обняв себя за острые плечи, в перепачканной рубашке до колен.
Обтерев лицо, плечи и торс юбкой, я протянул руки и обнял Сью, тесно прижав к себе. Она вздохнула и положила мне подбородок на плечо — ведь мы одного роста. Ее волосы пахли, почему-то яблоками и солнцем. Я коснулся
— Я бы что то пожевала — жалобно сказала она.
— Малыш, я найду все, что ты захочешь, вот только спустимся вниз…
Мы переглянулись — пора было выбираться вниз или начинать умирать от голода здесь в объятиях скал.
Я присел на шкуру и куском мха начал оттирать с меча засохшую грязь…
— Не оборачивайся — попросила Сью. С улыбкой я услышал за спиной новое журчание воды…
Я лежал на животе у края расщелины и наблюдал за замком.
Люди герцога были еще здесь — несколько человек патрулировали стену замка — теперь, когда рухнула крыша основного здания, всю внутреннюю часть стены было прекрасно видно. Больше от огня ничто не пострадало, даже наша белая башня — в которой комнаты мои и Сью, стояла в целости и своей белизной радовала глаз.
Над пожарищем еще струился дым, закопченные пламенем проемы окон сиротливо взирали на меня.
До темноты нечего было и думать о спуске вниз — в сад, нас легко могли заметить со стен.
Вернувшись к медвежьей шкуре, я нашел Сью, чисто умытую, с румянцем на обе щеки. Еще она лентой — тесьмой, оторванной от платья, подвязала волосы, собрав на затылке в «конский хвост».
Я лег на шкуру, Сью прилегла рядом, и не заметил, как заснул…
Снов не было, я только прикрыл глаза, а открыл их уже вечером. Вернее, меня разбудила сестра своим нежным поцелуем.
— Уже садится солнце… Пора…
Да, сейчас было самое время — закатное солнце садилось за гору и ярко светило в лицо людям на стенах. Я их видел, но они меня увидеть на скале не смогли бы.
Закрепив на поясе меч, я начал спускаться первым. Теперь после отдыха я быстро шевелил конечностями, ни разу не оступившись… Но голод терзал мой желудок, и весь спуск я думал о куске жареной оленины или хотя бы куске бекона на ломте ячменного хлеба. Черт возьми, я не отказался бы даже от тарелки ненавистной овсяной каши…
До садовой почвы оставалось несколько футов, когда голос снизу заставил меня оцепенеть…
— Эй, парень! Какого черта ты сюда лезешь?
Повернув голову, я скосил глаза… Прямо подо мной, опираясь на короткое кавалерийское копье, стоял один из солдат герцога. Он щурился, солнце светило ему в лицо. Оттолкнувшись от скалы, я упал прямо на этого любопытного зеваку… Я ударился локтем о его стальной нагрудник и заодно врезал гардой меча ему по лбу. Несколько мгновений я лежал на земле, держась за злосчастный локоть, не способный ни к каким действия от ослепительной боли. Солдат слабо копошился рядом. Сью спрыгнула со скалы, приземлившись на полусогнутых ногах, и устремилась к солдату. Один удар по затылку камнем, по–видимому, лишил его чувств. Он упал лицом вниз и замер.