Драконы севера
Шрифт:
В моей голове прокрутился реестр: каждая из этих бомбард потребовала 1500 фунтов металла на изготовление и 200 дукатов литейщикам. Лафет и прочие детали здесь в Лонгфорде обошлись в 300 талеров на каждую. Я потратил уйму денег и не напрасно!
Когда я въехал на вал, дым от выстрелов полностью рассеялся.
Толпа пехоты громила и грабила лагерь кавалерии короля Руперта. Да, здесь было чем заняться. Бароны и рыцари привезли на войну многое: палатки, ковры, посуду, девок, вино, провиант и даже охотничьих собак.
Моя конница удалялась
Я повернул коня и бросил взгляд назад. Из ворот Лонгфорда выплеснулась толпа горожан, стремящихся поучаствовать в грабеже на поле боя.
Через час в палатке графа Честширского я пил его вино и закусывал его жареным баранчиком. Вот только ни графа, ни его слуг я не застал.
С меня сняли доспехи. Расстегнув камзол, я сидел за столом и наслаждался отдыхом.
Мои люди стояли вокруг палатки несокрушимым барьером и отгоняли зарвавшихся мародеров ударами мечей плашмя. Грабеж был в полном разгаре, и его не остановит и сам Господь!
Вскоре появился князь Фрусберг с моими офицерами — оберстом Макгайлом, капитанами Макниллом и Макинтайром. Их слуги вели лошадей, навьюченных мешками с добычей.
Мы выпили за нашу победу и «ее отца» — князя Фрусберга.
Глава 21
Вечером я вернулся в Лонгфорд.
Горожане стояли вдоль улицы, торчали из окон и с неподдельной радостью приветствовали меня. Еще бы, многим из них удалось поживиться в захваченном лагере.
Конница вернулась, ведя пленных рыцарей. Беднягам придется вывернуть не только карманы чтобы оплатить выкуп.
Граф Честширский в плен не попал и среди убитых не опознан. С севера приближались отряды бастарда Финнея, захватывая тех, кто успел сбежать от моих конников.
Я приказал Гринвуду и Гвену выступить к Лысой горе и к остаткам моста через Дойл.
Пехоту с места уже невозможно сегодня сдвинуть. Шел дележ добычи, пьянка охватила всех. Городские девки устремились к солдатам для быстрого заработка. Обоз шлюх князя Фрусберга пользовался огромным успехом.
— Военный лагерь превратился в вертеп разврата и порока… — отец Гульд вздохнул и размашисто перекрестил гомонящий, сверкающий огнями пестрый лагерь моих победоносных воинов.
Вдоль аллеи, ведущей от моста через канал к воротам замка через весь парк, стояли с факелами гвардейцы.
Герцогиня с приближенными встретила меня у ворот и поздравила с победой.
Мы ужинали вдвоем.
Уютно трещали поленья в камине. Мерцало загадочно вино в бокалах.
Мы сидели на противоположных концах стола. Усталость и напряжение этого дня сказывались. Мне хотелось только добраться до постели. Про прелести Греты я совсем не думал… Спать… Только спать…
— За победу, Грегори! — Габриель подняла бокал.
— Это только победа в битве, но еще не победа в
— Для меня одно то, что Суффолк оставлен бандами графа Морана — уже победа! Конфландцы не стеснялись и вели себя очень вольно. Город и окрестности разорены.
— Что ж, теперь эти банды пойдут на восток на Гвинденхолл!
— Или на юг? Барон Эльсинер вчера рассказал о том, почему нет долгожданных подкреплений с юга. Барон Корки сидит в своем поместье у Саггертона в окружении вассалов, а епископ Эскобар рядом. О чем договорились эти два мерзавца?
— Узнать не трудно — доставьте их ко мне, и под заклятием истины мы услышим от них все!
— Этот паук Эскобар что-то заподозрил и не едет в Лонгфорд… У меня руки чешутся от нетерпения!
— У короля Руперта остался один путь — на юг. Пока моя армия пьянствует, он может начать отход, чтобы через Честшир уйти в восточные графства. Я послал разведчиков, но они вернутся только к утру.
— Со мной тебе не нужны разведчики, Грегори! Идем!
Габриель быстро вышла из-за стола и оказалась рядом со стеной, затянутой старинным выцветшим гобеленом. Она хлопнула в ладоши.
Гобелен беззвучно распался на две части. Дверь в стене была узкой и невысокой, словно для ребенка.
Габриель взяла со стола канделябр с горящими свечами.
— Идем, Грегори, я покажу тебе нечто!
Я пожал плечами и последовал за нею. Что мне еще оставалось? Она шла вперед. Зазывно колыхались юбки на бедрах.
Узкая винтовая лестница уходила наверх. По низким ступеням неудобно ступать. Ставить ногу на каждую — значит семенить как дама на сносях, а шагать через одну — задирать ногу высоко.
— Кто строил такую неудобную лестницу?!
Габриель засмеялась, не оборачиваясь.
— У моего деда здесь в башне жил карлик–астролог, и эти ступени были выложены специально для коротких ножек!
— Твой дед, похоже, обожал своего карлика!
— Не смейся, Грегори, астролог предсказал совершенно точно день и час смерти моего деда.
— Должно быть ужасно жить, зная когда умрешь…
— Дед, напротив, был спокоен до последнего своего часа. Он закончил все дела, роздал вознаграждение преданным слугам, благословил отца и меня… Я ведь была единственная внучка у старого герцога… Он сел в кресло и ровно в полдень, когда пробили часы и начали звонить колокола, закрыл глаза и умер…
— Жутковато звучит, ты не находишь? Не хотел бы я знать, когда наступит мой последний час… А что с карликом?
— В день смерти деда он исчез бесследно. Никто не видел, чтобы он покидал замок, и тело его не было найдено… Уф! Пришли!
Большая круглая комната из светлого камня. Единственное узкое и высокое окно закрыто ставней. Над головой высоко, в три человеческих роста, переплетение балок стропил. Мы под крышей одной из многочисленных башенок замка.
Стол темного дерева накрыт цветной шалью. Шкафы у стены, потемневшие от времени, закрыты шторой.