Драконы Погибшего Солнца
Шрифт:
Принц вздрогнул и отвел глаза.
— Ролан, — окликнул он кирата, сидевшего на носу лодки, — не знаете ли вы песни, с которой было бы веселей плыть?
Кират греб быстрыми, сильными толчками, глубоко зарывая весло в воду. Сильвану, который был много моложе, с трудом удавалось поддерживать этот ритм.
Ролан с минуту колебался, глядя через плечо на юношу.
— У киратов есть одна любимая песня, но, боюсь, она не понравится Вашему Величеству. В этой песне рассказывается история короля Лорака, вашего благородного предка.
— Эта та, которая начинается словами «Век Силы то был»? — Сильван
— Да, Ваше Величество, это та самая песня.
— Спойте ее для меня. Мама однажды пела ее, это было в тот день, когда мне исполнилось тридцать. Тогда я впервые услышал историю моего деда. Мама прежде никогда о нем не рассказывала, как не рассказывала и потом. Видимо, чтя ее, и другие эльфы никогда не упоминали короля Лорака.
— Я тоже, почитая вашу матушку, не стану о нем рассказывать. Ее боль понятна. И все мы разделяем ее каждый раз, когда поем эту песню. Гордыня привела короля Лорака и его страну к гибели, но немалая вина лежит и на нас — ведь это мы, избрав легкий путь, покинули свою родину и оставили его сражаться в одиночестве.
Если б весь наш народ остался здесь, если б эльфы из королевского рода и их приближенные, солдаты и мастеровые, маги и жрецы собрались вместе и, невзирая на сословные различия, стали плечом к плечу против драконов — то, я уверен, мы отстояли бы свою землю.
Послушайте эту песню, в ней рассказывается история короля Лорака.
Песнь о Лораке
Век Силы то был,
Век Короля-Жреца и его вассалов.
Завистью к магам снедаем,
Так король им сказал:
«Длань я свою налагаю
На ваши владения, бойтесь!»
Мага смирились, у них
Лишь высокая Палантаса Башня осталась.
Только и к ней подступил,
Дабы силу свою испытать,
Король Сильванести, Лорак Каладон его звали.
Око Драконово в страхе
Пред королем взмолилось:
«Не оставляй меня здесь, в Истаре, иначе
Я пропаду. А коль я пропаду — и мир весь погибнет!»
Внял той мольбе Лорак
И Драконово Око
В Сильванести из Башни унес,
И там его в тайне хранил.
Время беды настало, время Такхизис, Владычицы Мрака
И драконов ее — война пришла в Сильванести.
Свой народ созывает Лорак
И велит всем покинуть родные земли,
Гонит всех, говоря: «Лишь во мне
Я один одолею Владычицу Мрака!»
Все ушли, даже дочь любимая короля Алана.
Вот он остался один.
И тогда Драконово Око
Стало его манить своей темнотой.
И погрузился в Сон король Сильванести,
В Сон деревьев, источающих кровь эльфийскую,
В Сон текущих слезами рек,
В Сон смерти.
И явился ему Циан Кровавый, дракон, любимец Такхизис,
И зашипел злорадно, передразнивая Лорака:
«Лишь во мне спасенье народа!» Снова и снова:
«Лишь во мне спасенье...»
А Сон опускался на Сильванести
И губил эту землю,
Корежил деревья, что кровоточить начинали.
И наполнялись речные русла слезами эльфов.
То были слезы Лорака,
Что стал рабом дракона Циана,
Любимца Зла, любимца ужасной Такхизис,
Единственного, в ком была сила.
— Теперь я понимаю, почему матушка не любила слушать эту песню, — с болью в голосе выговорил Сильван, когда последняя нота, протяжная и печальная, замерла над рекой и только эхом вторило ей тихое щебетание какой-то птицы, — и почему наши люди не любят вспоминать об этом.
— Но нам нужно об этом помнить, — Ролан говорил взволнованно, — и петь эту песню нам следовало бы каждый день. Кто знает, может быть, песня о нынешнем времени была бы такой же трагичной и жестокой? Мы ведь не изменились. Лорак Каладон, несмотря на все предостережения мудрецов, верил, что он достаточно силен для того, чтобы победить Глаз Дракона. Таково было искушение, такова была его гибель. А нынче мы в страхе укрываемся за щитом, жертвуя многими жизнями, лишь бы сохранить сон.
— Какой сон? — испуганно переспросил Сильван. Он подумал о Сне Лорака.
— Нет, я не имею в виду нашептывания дракона. Того Сна уже нет, но мы отказываемся пробудиться и посмотреть правде в глаза, а значит, сон продолжается. Сон о прошлом. Сон о славе минувших дней. Эльфов нельзя винить за это. — Ролан глубоко вздохнул. — Я и сам люблю с гордостью вспоминать давно прошедшие времена. Но те из нас, кто сражался рядом с вашим отцом, знают, что прошлое не может быть исправлено. Так и должно быть. Мир меняется, и мы должны меняться вместе с ним. Мы должны стать частью его, иначе мы однажды проснемся в цепях, которыми сковали себя сами. — Ролан на минуту перестал грести и обернулся, чтобы взглянуть на Сильвана. — Вы понимаете, что я хочу сказать, Ваше Величество?