«Драконы Кринна»

Уэйс Маргарет

Тень зашевелилась, зашуршала крыльями, повернула голову. В середине темного пятна, которое было ее головой, сверкнули красно-черные, как угли почти потухшего костра, глаза.

Дыхание сперло у Торина в груди; от прилившей крови забарабанило в ушах. Внезапно он ощутил то, чего не чувствовал даже в бою, - близость смерти. Существо так же источало зло, как Мали излучала спокойствие.

Мали! Она и мальчик находились около водоема и ничего не знали о чудовище. Торин должен был предупредить их, спрятать. Как-нибудь уберечь!

Он

сделал шаг назад, чтобы оказаться между дюной и тварью, ожидая, что в любой момент его обнаружат, ударят темнотой и страхом, испепелят на месте.

Воин вложил меч в ножны, сделал шаг… и песок стал засасывать его. Торин отпрыгнул. Дюна зашевелилась, самый верх покрылся барашками и начал оползать. Песок вздыбился и все растущей волной двинулся в его сторону.

Воин прокричал предупреждение, а затем стремительные пески сбили его с ног и накрыли с головой. Он постарался встать, но его завертело и бросило на бок. Мышцы правого колена растянулись, и ногу Торина пронзила острая боль.

Он пронзительно вскрикнул. Песок тут же забил ему рот, глаза, уши, проник под одежду, текучий, как вода. Песчинки струились сквозь пальцы, когда Торин отчаянно пытался за что-нибудь уцепиться, захлестывали его горло, и он давился, с трудом ловя ртом воздух. Тяжесть песка навалилась, сдавливая тело. Воин молотил руками и ногами, обезумев от одной мысли» что может утонуть в глубине дюны.

Внезапно его пальцы коснулись чего-то твердого. Рука! Тории постарался ухватиться за нее, а песок вспенивался вокруг, относя прочь, угрожая разорвать слабую связь. Нежная и хрупкая на ощупь, рука обхватила пальцы воина, рванув Торина вверх, и его голова выскочила на поверхность. Качаясь на волнах вздымающейся пыли, Торин жадно вдохнул воздух. Хотя и полные песка, глотки воздуха были столь же приятны и сладки, как чистый морозный воздух после первого снега.

Сморгнув попавший в глаза песок, воин увидел, что сжимает руку Мали. Женщина потащила его на твердую землю. Здоровой ногой он отталкивался так, как будто плавает в реке, а Мали тянула и тянула воина, задыхающегося, кашляющего, пока его ноги не оказались за пределами движущихся песков.

Торин рухнул на колени, смаргивая туман песчинок и слез, и увидел, что Мали отходит на край замутившегося пруда и исчезает в клубах пыли и песка. Сквозь рев бури он расслышал, как эльфийка выкрикивает имя Бьяра.

Казалось, прошла вечность перед тем, как Мали появилась вновь, таща за собой мальчика, так же как тащила Торина. Она вывалила Бьяра на твердую землю и упала на колени рядом с ним, рванув за джелайю, крепко обмотавшуюся вокруг его горла. Несколько долгих секунд Бьяр лежал неподвижно, затем вдохнул - с долгим тихим хрипом - и закашлялся.

Мали одной рукой заколотила его по спине, а другой принялась стягивать низ своей джелайи с лица. Глубоко вдохнув запыленный воздух, она чихнула.

Тории подполз к ним.

Бьяр посмотрел на него такими красными от прилившей крови глазами, что Торин ощутил,

как к горлу подступают слезы сочувствия.

Мали опять чихнула, а Бьяр захрипел. Воину эти звуки показались слишком громкими и опасными. Он знаками призвал их к молчанию, прикоснувшись к своей джелайе, но, стряхнув пальцами слежавшийся в ее складках песок, тоже едва подавил чиханье.

– Тихо!
– Торин с трудом произнес это короткое слово - его ободранное песком горло саднило.

Мали послушно подобрала край джелайи и прикрыла ею рот и нос.

Бьяр перевернулся на бок и спрятал лицо в коленях женщины, стараясь приглушить кашель.

Торин потряс его, привлекая внимание:

– Кристалл?

Хрипя и кивая, мальчик стиснул складку в своих одеждах:

– Здесь. Со мной.

Торин поднялся на ноги, невзирая на острую боль в колене, и обнажил меч. Клинок вышел из ножен со скрежетом, который прозвучал неестественно громко во внезапно наступившей тишине. Из-за слез и пыли, попавшей в глаза, воин различал только смутные пятна зеленого и желто-коричневого.

Он с нетерпением ждал, пока зрение не прояснится, хотя знал, что ничего не найдет. Если бы существо все еще находилось поблизости, их бы уже не было в живых.

В том, что вскоре предстало взору Торина, нельзя было признать оазис Гелен, так он изменился. Воин стоял на гребне желто-зеленого цвета - это было все, что осталось от опаленной солнцем травы. Несколько пальм, растущих в оазисе, были почти погребены песком. Сама дюна исчезла - слилась в чашу, содержавшую жизненную силу оазиса, В водоеме не осталось воды, хотя песок, наполнивший его, все еще медленно двигался, набегая на берег, как будто что-то волновалось в его хранящих молчание глубинах.

Мали встала и медленно поворачивалась, разглядывая небо. Торин тоже взглянул вверх, но ночь была чиста и пуста, как и пустыня.

Он, хромая, подошел к краю груды камней и взял свой мешок - единственное, что осталось от их снаряжения. То, что несли Бьяр и Мали - еда, одеяла, мехи для воды, - было погребено толщей песка.

Мали присоединилась к воину.

– Что мы теперь будем делать?
– тихо спросила она.

Торин пожал плечами, показывая, что не знает. Опять он несет ответственность за них обоих, опять вынужден отвлекаться от своей цели, упустив прекрасную возможность встретиться с врагом лицом к лицу.

Воин думал, что будет взбешен и собой, и ими. Он хотел испытать ярость. Но ее не было. Отсутствие гнева оставило пустоту, с которой он не был готов столкнуться. Без своей ярости, без призывов чести к отмщению какова цель его жизни?

Мали дотронулась до руки Торина, и прикосновение ее пальцев к его коже оказалось нежным и сухим. Оказавшись так близко от нее, он ощутил странный сладкий землистый аромат. Боль в колене отступила куда-то на задний план, забылась, когда он вдохнул аромат цветов и тенистых полян. Несмотря на жар солнца, воин задрожал.