Драконы Аргоната
Шрифт:
Опустошив котел, драконы разошлись спать. Базил вернулся на прогалину, служившую ему и Релкину временным домом, и увидел, что драконопас куда-то собрался. Он набросил плащ и уложил вещевой мешок.
Релкин был не из тех, кто напрашивается на службу.
— Мальчик вызвался на ночное дежурство?
— Нет. Я должен тебе кое-что рассказать. Плохие новости.
Базил уселся и внимательно выслушал рассказ о том, что случилось с Эйлсой.
— Так что я должен идти. Знаю, что так поступать нельзя, но не могу же я оставить ее во власти чудовища. Никто, кроме меня, ее не выручит.
— А
— Так будет лучше для тебя.
— Глупости. Этот дракон пойдет с тобой. Лагдален — друг драконов. Эйлса — друг драконов. Я не оставлю их в беде.
— Это дезертирство, Базил. Чем бы все ни кончилось, нас выставят со службы.
— Значит, мы пораньше уйдем в отставку.
Искреннее желание дракона не расставаться и разделить с ним его судьбу тронуло Релкина до глубины души.
Позднее, когда тишину ночи нарушал лишь могучий драконий храп, Релкин и Базил поднялись, крадучись выбрались из лагеря и углубились в лес.
Глава пятидесятая
Фалтус Вексенн носился по залам своего огромного дома, без устали подгоняя слуг. Он то кричал на них, рассыпая угрозы, то принимался упрашивать — лишь бы они поторопились. Картины следовало снять со стен и как можно скорее спрятать. Позднее их можно будет тайком перевезти в какое-нибудь другое имение, а покуда пусть полежат на сеновале — благо, его недавно перекрыли, так что сейчас там чисто и сухо. Место укромное, неприметное уж туда-то Лапсор не сунется.
Вексенн изо всех сил противился бесформенному ужасу, грозившему парализовать его волю. Необходимо было действовать, и он делал что мог, но желудок его сжимался от страха. Все валилось из рук. Магнат, неосмотрительно позволивший носителю древнего зла обосноваться в Аубинасе, теперь опасался за саму свою жизнь и малодушно думал о том, не удастся ли ему выторговать для себя свободу в обмен на пленниц: ведь пока что они в его руках.
Конечно, вступив в такой сговор, он обесчестит свое имя, но сейчас главное — убраться из Неллина как можно дальше. Пока человек жив — ничто не потеряно. По большому счету ему нет необходимости оставаться здесь, в сельском имении. Деньги его надежно размещены в банках Кадейна. Если вдуматься, так что он теряет?
«Самого себя», — подсказала Вексенну совесть. Он составлял единое целое с Аубинасом. Дело независимости было неразрывно связано с его именем. Покинув Неллин, он должен будет затаиться, сменить имя и жить в постоянном страхе перед разоблачением или же бежать из Аргоната, чтобы укрыться в каком-нибудь дальнем уголке мира.
Но тут перед его мысленным взором предстало лицо Портеуса. Одного этого оказалось достаточно, чтобы отпали все сомнения. Необходимо как можно скорее бежать в Кадейн, а оттуда хоть на край света, лишь бы оказаться вне пределов досягаемости чудовища, которое он сам впустил в свою жизнь.
«Проклятый дурак!» — клял себя Вексенн.
— Наш господин поможет воплотить в жизнь вашу великую мечту о свободном Аубинасе, — вкрадчиво сулили ему эмиссары Лапсора. И он купился на их елейные увещевания. После событий в Голубом Камне, когда сам император
Залы западного крыла первого этажа украшали шесть ран них пасторалей Аупоза. Все они были написаны в долине Бегущего Оленя, и каждая оценивалась в десять тысяч золотых. Сейчас их сняли, упаковали и спрятали на сеновале. Слуги, искренние патриоты Аубинаса, поклялись хранить тайну.
В спальне роскошных апартаментов южного крыла хранились два огромных холста кисти Иеффа Хиларда — грандиозные батальные сцены, запечатлевшие сражения при Спарготе и Джелме. Их также осторожно сняли и теперь укладывали в наспех сделанные футляры. На очереди были очаровательные работы таких мастеров, как Даудли и Кенор Чердаден. Всюду, куда ни падал его взгляд, Вексенн видел бесценные шедевры его воистину превосходной коллекции, и о каждом из них надлежало позаботиться.
И тут ему сообщили нечто ужасное — молодые пленницы исчезли. Никто не решался сказать «сбежали», но это слово витало в воздухе. Издав крик ярости и отчаяния, Вексенн помчался по анфиладе комнат, отталкивая попадавшихся на пути слуг. Оказавшись в оранжерее он огляделся и пришел в крайнее изумление. Судя по всему, обе женщины вскарабкались по трубам и выбрались наверх, разбив стеклянную крышу. Тучный, осанистый Вексенн и помыслить не мог, что молодые леди способны на нечто подобное. До потолка не менее двадцати футов а у них к тому же были связаны руки.
Но, так или иначе, беглянки не могли покинуть дом. Значит, дом следовало обыскать и немедленно их найти.
Пошатываясь, Вексенн зашагал прочь. Обнаружив, что «Санберг» Хонориста Аупоза так и не упакован потому что футляр оказался на шесть дюймов короче, чем нужно он принялся орать и топать ногами. Плотники и строгали побросали все свои дела и сбежались к нему. Их собралось больше дюжины, но разнос который учинил им хозяин, был прерван появлением звероподобных бьюколюдей, вооруженных копьями и мечами. За ними шел Лапсоров прихвостень Косок.
— Могу я поговорить с вами, Фалтус Вексенн?
— Разумеется, — отозвался магнат, Подавляя дрожь и желание пуститься наутек.
Он отошел в сторону, подальше от рабочих.
— Лорд Лапсор вернулся, — прошептал Косок ему на ухо — и хочет видеть молодых женщин, которых доставили сюда по его повеленью.
— Э… хм… прошу передать лорду Лапсору, что я дол жен тщательно изучить все обстоятельства. Законы Аубинаса не допускают беспричинных убийств, тем паче если дело касается молодых леди благородного происхождения.
Косок явно не желал возвращаться к своему господину с подобным ответом.
— Лорд Лапсор настаивает, чтобы пленниц доставили ему немедленно. Они были схвачены его людьми и принадлежат ему.
Вексенн терпеть не мог Косока: особенно раздражало его презрение, которое этот слуга Лапсора вновь и вновь выказывал по отношению ко всем людям.
— Вот что, любезнейший, это мой дом. Лорду Лапсору придется подождать решения Аубинасского Совета.
Косок вперил в него пронизывающий взгляд: