Драконоборец империи
Шрифт:
Подойдя к нужному прилавку, за которым скучал плечистый мужик лет сорока – сорока трех, я, не торгуясь даже, сей подарок приобрел. И корзину новенькую купил. Не в старой же его тащить и Кейтлин дарить…
Здорово вышло с этим походом на торг. Я даже жалеть перестал об упущенной возможности хорошенько позаниматься фехтованием со старым мастером. Будет еще на это время. Тогда как возможности найти такой подарок может и не выпасть. Товар-то специфический весьма…
Новый подарок к именинам ди Мэнс, или дополнительный – как я по здравом размышлении решил, сочтя глупостью хранить еще год переделанный для
И чтоб уж точно не оплошать совершенно ни в чем, я в тот же день цветочную лавку посетил. Заказал большущий букет черных роз к послезавтрашнему утру. Заплатив за это всего-то один золотой. В общем – сущий пустяк.
Поймав себя на мысли, как недорого обошлись мне цветы, я усмехнулся про себя: «Да, действительно почти даром. Ценой практически годового жалованья кельмского стражника…» Но особо сокрушаться по поводу того, как изменилось мое представление о том, что дорого, а что нет, не стал. Помешала этому неожиданно возникшая критичная мысль, что все дело лишь в том, что раньше мне просто некому было дарить эдакие букеты. Не водил я близкое знакомство с такими умопомрачительными красотками, как младшая ди Мэнс. А то тратил бы, скорей всего, на цветы ровно столько же. Несмотря ни на какую их дороговизну, по меркам простого человека.
Обтяпав таким образом все свои делишки, я окончательно успокоился. Угомонился до самых именин ди Мэнс. Которые, надо сказать, наступили довольно быстро. Я и оглянуться не успел со своими делами и тренировками.
А день сей торжественный начался так… Проснувшись утром, Кейтлин обнаружила на тумбочке возле своей постели огроменную охапку черных роз в широкогорлой стеклянной вазе. И наверняка задумалась над тем, кто это ей их преподнес, опередив всех. Служанкам же ди Мэнс, которые и провернули это все с моей подачи, я строго-настрого наказал молчать. Сюрприз, мол, пусть будет моей дражайшей невесте.
Дальше – больше. Слуги разбудили меня, уведомив, что леди уже встала. Что позволило мне своевременно занять стратегическую позицию у ее комнаты, пока именинница умывалась-одевалась, наводила красоту да размышляла над тем, каким образом цветы оказались подле ее постели – не иначе же кто-то ночью совершенно наглым образом, наплевав на все сторожевые и охранные заклинания, в ее комнату проник! Раз уж служанки категорически отказываются это деяние за собой признавать…
– С днем рождения, леди! – торжественно провозгласил я, едва только глубоко погруженная в размышления, судя по выражению ее лица, ди Мэнс высунулась из своих апартаментов. И, ошарашив таким образом девушку, явно не ожидавшую, что ее будут подкарауливать за дверью, быстренько вытащил заведенную за спину левую руку, в которой находилась небольшая лакированная шкатулка красного дерева, и застенчиво сказал: – Поздравляю вас… И прошу принять мой скромный дар…
– Спасибо, Стайни, – уже взяв в ручки шкатулку, опомнилась и поблагодарила меня девушка, достигшая сегодня весьма примечательной даты – принятого у благородных возраста полного совершеннолетия – двадцати одного года, когда родители окончательно теряют право распоряжаться жизнью и судьбой своего чада. И,
– Так вы же сейчас на тренировку собираетесь? – задал я риторический вопрос, кивая на соответствующий наряд девушки – простой серый костюм, удобный и не маркий.
– А это тут при чем? – недоуменно воззрилась на меня Кейтлин.
– Просто тогда подарок мой очень даже кстати – в обращении с ним тоже следует потренироваться, – сделал я прозрачный намек на то, что в преподнесенной шкатулке находится отнюдь не безделица какая-нибудь, вроде украшения, а нечто куда более интересное.
Разумеется, после такого интригующего начала моя невеста не утерпела и открыла шкатулку. Открыла и остолбенела! Перевела на меня недоуменный взгляд широко распахнувшихся глаз и, дождавшись моего утвердительного кивка, что это ей не мерещится, вновь уставилась на короткий серебряный стерженек с объятым призрачным алым пламенем камнем.
– Целый джалл! – потрясенно выдохнула девушка. И не удержалась – достала из шкатулки изящный жезл. Который настолько удобно лег ей в руку, что Кейтлин не сдержала довольной улыбки.
А спустя еще мгновение магесса завертела головой по сторонам, явно возжелав на чем-нибудь диковинное оружие Ушедших испытать. Но, понятно, ни одной достойной цели в коридоре она не углядела и, поманив меня за собой, решительно направилась на улицу. В соседний двор, к находящемуся в стадии разборки дому. Откуда были быстро разогнаны все мастеровые, чтоб не мешали.
Спустя пять минут никого поблизости от нас уже не было. И пришла пора испытать в деле джалл… Что Кейтлин с успехом и сделала. Взмахнула рукой, замахиваясь миниатюрным жезлом, как кнутом, и… и в воздухе откуда ни возьмись возникла тонкая алая нить, оставляющая за собой короткий пламенный след…
Тонкий, на грани восприятия свист – и резко удлинившаяся нить срезает наискось часть еще не разобранной каменной стены на втором этаже дома. И та ползет вниз… Сначала медленно, а затем все быстрей и быстрей… Пока окончательно не отваливается и не обрушивается с грохотом вниз!
– Потрясающе! – восторженно произнесла ди Мэнс, вместе со мной наблюдая за этой картиной. – Как и говорилось в книгах – третья ступень стихиального воздействия, вплоть до расстояния полусотни ярдов.
– А дальше не бьет? – поинтересовался я у Кейтлин, явно знающей о джаллах куда больше меня.
– Ну почему же? – возмутилась она. – Еще как бьет! – Поправилась, правда, тут же: – Хотя и с пропорциональным увеличению расстояния уменьшением силы воздействия.
– Ага… – озадаченно крякнул я. И почесал в затылке, пытаясь выданную магессой фразу в более понятный вид перевести.
– Чем дальше цель – тем слабее по ней будет удар стихиальной плети, – пояснила рассмеявшаяся Кейтлин, глядя на мою озадаченную рожу. После чего, полюбовавшись на джалл, с признательностью произнесла: – Большое спасибо, Стайни, это действительно превосходный подарок!
– Все для вас – лишь бы вы улыбались, – разведя руками, вроде как в шутку ответствовал я.
И лицо несравненной Кейтлин ди Мэнс действительно озарила искренняя улыбка! А затем пришедшая в прекрасное расположение духа девушка с некоторым ехидством спросила: