Драконица
Шрифт:
Чэннон еще никогда в жизни ничего подобного не делала. Она была из тех женщин, что узнают мужчину долгое время, прежде чем решиться хотя бы на свидание. И вот, она натягивает свое пальто и берет его под руку, ощущая мускулы настолько тугие и хорошо сформированные, что это посылает дрожь по ее телу. По ощущению этой руки, она могла сказать, что его модный черный костюм и пальто скрывали потрясающее тело.
— Ты кажешься таким необычным, — произнесла она, выходя с ним из комнаты. — Есть в тебе что-то древнее.
Он открыл стеклянную дверь, ведущую в фойе музея.
— «Древний» —
— И все же, ты очень современен.
— Человек эпохи Возрождения застрявший меж культур.
— Это то, кто ты есть?
Он бросил на нее косой игривый взгляд.
— Честно?
— Да.
— Я убийца драконов.
Она громко рассмеялась. Себастьян усмехнулся.
— Ты снова мне не веришь.
— Скажем так, неудивительно, что ты хотел украсть гобелен. Предполагаю, что заказов на убийство мифических чудовищ немного, особенно в наше время.
Эти зеленовато-золотые глаза безжалостно дразнили ее.
— Ты не веришь в драконов?
— Конечно, нет.
Он поцокал:
— Ты так скептична.
— Я — практична.
Себастьян пробежал языком по зубам, когда его губы изогнулись в полуулыбке. Практичная женщина, не верящая в драконов, но изучающая драконьи гобелены и носящая неправильно застегнутую блузку. Определенно, такой, как она, не было больше ни в одном месте или времени.
И она странным образом воздействовала на его тело. Он был уже тверд, а ведь они едва касались друг друга. Она легко и нежно держала его руку, как будто была готова сбежать от него в любой момент. Это было последнее, чего он хотел, и это удивляло его больше всего. Предпочитающий уединение, он общался с другими, лишь, когда его физические нужды побеждали его жажду одиночества. И даже тогда, эти встречи были краткими и ограниченными. Он брал любовниц на одну ночь, убеждался, что они также удовлетворены, как и он, а потом быстро возвращался к своему уединенному существованию. Он никогда не тратил время на бесполезные разговоры. Никогда не заботился о чем-либо большем, чем имя женщины и том, как ей нравится, чтобы ее касались.
Но Чэннон была другой. Ему нравилась гармония ее голоса и то, как блестели ее глаза, когда она говорила. Больше всего его очаровывало то, как улыбка освещала ее лицо, когда она смотрела на него. А ее смех…Он сомневался, что даже ангелы на небесах могли создать более драгоценную мелодию.
Себастьян открыл дверь в темный ресторан и придержал для нее, пока она входила. Когда она прошла мимо него, он позволил взгляду спуститься вниз по ее спине. Он затвердел еще сильнее. Чего только он не отдал бы за возможность обнять ее, теплую и обнаженную, чтобы пробежать руками по ее роскошным изгибам, попробовать ее шею на вкус, прижать ее к себе, медленно погружаясь глубоко в ее тело, пока она будет извиваться под его прикосновениями.
Себастьян заставил себя отвести взгляд от Чэннон, чтобы заговорить с администратором ресторана. Он мысленно приказал незнакомой женщине усадить их в отдаленном уголке. Он хотел уединения с Чэннон.
Как бы он хотел встретить ее раньше. Он провел почти неделю в этом проклятом городе, ожидая возможности вернуться домой, где он если и не чувствовал
На рассвете он должен будет уйти. Но до тех пор он намеревался провести с Чэннон столько времени, сколько сможет, позволяя ее присутствию скрасить одиночество внутри него, ослабить боль в сердце, сжигающую его большую часть жизни.
Чэннон следовала за администратором, ведущей их по ресторану, но все это время она чувствовала позади себя присутствие Себастьяна — его горячий хищный взгляд на ее коже, и то, что он, как будто, хотел проглотить ее целиком. Что было еще невероятнее, она сама хотела вобрать его в себя. Ни один мужчина еще не заставлял ее чувствовать себя настолько женщиной и не вызывал желания часами изучать его тело руками и губами.
— Ты опять нервничаешь. — Заметил он, когда их усадили в темном уголке в задней части бара. Она оторвалась от меню, чтобы поймать взгляд этих зеленовато-золотых глаз, напоминающих ей о каком-то диком звере.
— Ты невероятно проницателен.
Он склонил к ней голову.
— Меня обвиняли и в худшем.
— Уверена в этом, — поддразнила она в ответ. Действительно, он производил впечатление преступника. Опасный, темный, соблазнительный.
— Ты действительно вор?
— Смотря, какое значение ты вкладываешь в это слово.
Она засмеялась, хотя не была уверена, шутит он или говорит всерьез.
— Итак, скажи мне, — сказал он, когда официантка принесла напитки, — чем ты занимаешься, Шэннон через «ч»?
Она поблагодарила официантку за свою «Коку», затем посмотрела на Себастьяна, чтобы увидеть, как он отреагирует на ее профессию. Большинство мужчин несколько пугались ее занятия, хотя она не могла понять почему.
— Я профессор истории в университете Вирджинии.
— Впечатляет, — сказал он с искренним интересом. — На каких временах и культурах ты специализируешься?
Ее удивило, что он знал кое-что о ее работе.
— В основном пренорманская Британия.
— А. «Hwaet we Gar-Dena in gear-dagum peod-cyninga prym gefrunon, hu da aephelingas ellen fremedon».
Его староанглийский ошеломил Чэннон. Он говорил так, как будто этот язык был ему родным. Представить только, настолько красивый мужчина, разбирающийся в предмете, столь дорогом ее сердцу.
Она ответила ему переводом.
— Итак. «Истинно! Исстари слово мы слышим о доблести данов, о конунгах датских, чья слава в битвах была добыта!»
Он склонился к ней.
— Ты хорошо знаешь «Беовульфа».
— Я углубленно изучала староанглийский, что весьма полезно, учитывая мою работу. Однако ты не похож на историка.
— А я и не историк. Я скорее что-то вроде реконструктора.
Это вполне объясняло его внешний вид. Теперь его присутствие в музее и по-рыцарски властные манеры приобрели смысл.
— Это исследования средневековья привели тебя сегодня в музей? — спросил он.
Она кивнула.
— Я изучаю гобелен уже много лет. Я бы хотела быть тем человеком, который, наконец, приоткроет над ним завесу тайны.