Дракон
Шрифт:
— Четвертая дверь слева от вас. Откройте ее и входите.
Эта дверь, как и все гладкие поверхности в подземном центре, была выкрашена в белый цвет. Маленький красный крест был единственным указанием на то, что там находится медицинское учреждение. На двери не было ручки, только кнопка на косяке. Питт нажал ее, и дверь бесшумно скользнула в сторону. Он, хромая, вошел внутрь. Привлекательная девушка, одетая, как все медсестры, посмотрела на него из-за стола серьезными темно-карими глазами, когда он вошел. Она заговорила
— Простите, — сказал он. — Я говорю только по-английски.
Она молча встала из-за стола, прошла через комнату с шестью пустыми койками и исчезла за дверью кабинета. Через несколько секунд молодой улыбающийся японец в джинсах и водолазке под обычным белым халатом с болтающимся на шее стетоскопом подошел к нему в сопровождении следовавшей за ним медсестры.
— Мистер Питт, мистер Дирк Питт? — спросил он, выговаривая слова совсем как жители Западного побережья США.
— Мне сообщили, что вы должны прийти. Я Джош Ногами. Для меня встретиться с вами — большая честь. Я был вашим поклонником с тех пор, как вы подняли Титаник. Фактически именно из-за вас я увлекся плаванием с аквалангом.
— Очень приятно, — сказал Питт почти застенчиво. — У вас не местное произношение.
— Я родился и вырос в Сан-Франциско, в тени знаменитого моста через бухту. А вы откуда?
— Из Ньюпорт-Бич, что в Калифорнии.
— Надо же. Я проходил ординатуру в госпитале Св. Павла в Санта-Анне. В те времена я все свободное время занимался серфингом в Ньюпорте.
— Далеко же вы ушли от прежних занятий.
— Не дальше, чем вы, мистер Питт.
— Сума сделал вам такое заманчивое предложение, которое вы были не в силах отклонить?
Улыбка доктора стала холодной.
— Я также почитатель талантов господина Сумы. Четыре года назад я пошел к нему на службу и вовсе не потому, что был куплен.
— Верите в то, что он делает?
— На все сто процентов.
— Извините меня за это допущение, но мне кажется, вы дезориентированы.
— Я не дезориентирован, мистер Питт. Просто я японец. Я верю в превосходство нашей интеллектуальной и эстетической культуры над зараженным пороками обществом, в которое превратилась Америка.
Питт нисколько не был настроен дискутировать на отвлеченные темы. Он показал на свое колено.
— Завтра оно должно мне понадобиться. Наверно, я растянул связки. Вы можете достаточно ослабить боль, чтобы я мог им пользоваться?
— Пожалуйста, закатайте штанину.
Питт сделал это и изобразил нужные гримасы и прерывистое дыхание, пока доктор осматривал и ощупывал сустав.
— Оно не выглядит отекшим или ушибленным. Признаков разрыва связки тоже нет.
— Боль, однако, адская. Я не могу его согнуть.
— Повредили его, когда неудачно приземлились на курорте господина Сумы?
— Слухи здесь разносятся быстро.
— Система
— Тогда вы знаете, что я выступаю первым номером в завтрашней резне, — сказал Питт.
Улыбка сбежала с лица Ногами, и его глаза помрачнели.
— Мне бы хотелось, чтобы вы знали, что, хоть я и подчиняюсь приказам господина Сумы, мне ничуть не нравятся кровожадные охотничьи игры Каматори.
— Не хотите ли дать какой-нибудь совет приговоренному?
Ногами широким жестом обвел помещение.
— У этих стен больше глаз и ушей, чем у публики в театре. Если бы я посмел болеть за вас, меня бы заставили присоединиться к вам на поле. Нет уж, спасибо, мистер Питт. Я очень огорчен тем, в какую вы попали переделку, но вам некого упрекать, кроме самого себя, за то, что погрузили весла в опасные воды.
— Но вы посмотрите, что можно сделать с моим коленом?
— Как врач я сделаю все, что смогу, чтобы уменьшить боль. Кроме того, Каматори приказал мне позаботиться о том, чтобы вы смогли принять участие в завтрашней охоте.
Ногами сделал в колено Питта инъекцию какого-то болеутоляющего лекарства с непроизносимым названием и обмотал его эластичным бинтом. Затем он дал Питту небольшой пузырек с таблетками.
— Принимайте по две штуки каждые четыре часа. Не передозируйте, не то будете вялым и станете легкой добычей для Каматори.
Питт внимательно следил за сестрой, несколько раз заходившей в небольшое складское помещение то за таблетками, то за бинтом.
— Вы не будете возражать, если я немного полежу на одной из ваших пустых коек, чтобы чуточку расслабиться. Эти японские подстилки для спанья мало подходят для моих костей.
— Я не против. Я сообщу вашему роботу-охраннику, что буду час-друтой присматривать за вами. — Ногами пристально посмотрел на Питта. — Даже не думайте пытаться бежать. Здесь нет ни окон, ни запасных выходов, и роботы настигнут вас прежде, чем вы успеете сделать два шага к лифту.
— Не беспокойтесь, — сказал Питт с дружелюбной улыбкой. — Я сейчас способен думать только о том, чтобы набраться сил для завтрашней забавы.
Ногами кивнул.
— Ложитесь на первую койку. У нее самый мягкий матрац. Я сам на ней сплю. Это единственный западный порок, с которым мне не хочется расставаться. Я тоже не выношу этих проклятых татами.
— Ванная тут есть?
— Через кладовку слева от вас.
Питт пожал доктору руку.
— Я весьма признателен вам, доктор Ногами. Жаль, что мы по-разному смотрим на вещи.