Дракон в огороде
Шрифт:
Да что такое?
Оглядываюсь, да так и застываю.
«Он пришёл. Вернулся за мной и моей дочерью.» — проносится в голове.
Едва уловимый кивок головы. Драгхар, держащий мою дочь за руку, стоит впереди Дэя и какой-то черноволосой девушки, взирающей на меня и Сансиэля с ярко выраженной тревогой.
Я замираю. Боюсь пошевелиться. Боюсь вымолвить хоть слово, что может пагубно сказаться на Лизке.
Сердце падает в сандалии, отстукивая оттуда сигнал бедствия.
Всё те же часы на ножках, окружённые дымчатыми очертаниями колонн и светло-голубого
— Ольга? Ведь так? — звучит хрипловатый женский голос. — Мы пришли за тобой. Уходим. Вы с дочерью свободны.
Не понимаю, почему со мной разговаривает совершенно посторонняя девушка, как и не понимаю, почему она льнёт к груди Дэя.
Что происходит? В какие игры меня втянули?
Стараюсь не замечать, как в груди жжётся и колется обида, смешанная с ревностью, и громко обращаюсь к Лизе:
— Лиза, иди сюда! Сейчас же!
— Мамочка, это дядя Драг! — сияет дочь, не замечая моего страха и напряжения. — Всё время был дядя Драг.
— Иди сюда, я сказала! — делаю шаг вперёд и прожигаю Драгхара ненавидящим взглядом. — Отпусти мою дочь! Сейчас же!
— Не могу ослушаться Владычицу Светлых. — ухмыляется наш похититель, за секунду и отпустив руку моей дочери, и шагнув ко мне. — Я могу всё объяснить. Я останусь и всё объясню, Оля. Мне нужно было больше времени, чтоб ты привыкла ко мне и поняла… — мой взгляд мечется от Лизки к Дэю. Дракон прижимает к груди брюнетку, словно ничего в мире нет важнее неё, словно вокруг ничего не происходит и между нами вообще ничего не было. — Какая разница, кто я? Драгхар, Дэйвар… это ведь неважно. Важно, что ты чувствовала ко мне. Настоящему мне…
Меня осеняет одновременно с тем, как Лизка оказывается на расстоянии моей вытянутой руки. Прижимаю дочь к себе и неверяще тащусь на виновника всех моих бед.
— Это был ты. Всё время был ты… — выдыхаю чистейший яд, ненавидя его всем сердцем.
Глава 44
У меня шок. У меня тихая паника.
Я молча слушаю так называемые объяснения Драгхара, который, кажется, совершенно не видит ничего плохого в том, что он притворялся другим человеком всё это время, и не могу даже ничего сказать.
Это как вообще? Он совсем больной?!
— Просто дай мне шанс заслужить твоё прощение… — наконец-то я слышу в голосе дракона намёк на сожаление. — Идём со мной. С нами. — махнув рукой в сторону портала, Драг жалостливо заглядывает в мои глаза. — Неужели ты не поняла, что я никогда тебя не обижу?
Страх отступает. Он давно отступил. Аккурат наравне с осознанием, что Дэй и Драг один и тот же человек. Но на периферии сознания бьётся столько противоречивых чувств и эмоций, что невольно я начинаю сомневаться в своём разуме.
— Я знаю, тебе страшно. — снова послышался грубоватый голос брюнетки. — И мне было страшно. Это нормально. Но если ты достаточно сильная телом и духом, чтоб здесь выжить, то твоя дочь заслуживает более лёгкой жизни. — я встречаюсь с ней глазами и в какой-то момент приходит осознание, что она какая-то…
Моя решительность трещит по швам.
Дэй… Или и не Дэй вовсе, но тот мужчина, что обнимает мою соотечественницу его точная копия. Он в чистом камзоле и чёрном плаще, почти как у Клинвара. У него и его девушки чистые и блестящие волосы. Они явно не истязают себя жизненными трудностями. Не должна истязать себя ими и моя дочь…
Хочу в комфорт! Да, чёрт бы меня побрал, я хочу в чистую комнату, на готовенький санузел и ванную. Хочу брать еду из холодильника! Хочу, чтоб Лизка училась и развивалась. Хочу не бояться за наше будущее. И пусть не со всеми моими многочисленными хочу можно справиться в кратчайшие сроки или не справиться вообще, но, получив многое из вышеперечисленного, я уже буду счастлива!
Да что я знала про абьюз раньше? Пф, ничего!
Какой у меня выбор? Дальше выживать здесь с Лизой, перебиваясь подачками старосты и пожертвованиями от солдат? Какая её ждёт жизнь? Да и ждёт ли вообще…
— Лизонька, — голос дрожит и звенит тревогой, — Ты хочешь пойти с дядей Драгом? Хочешь к нему во дворец?
Отстраняю от себя дочь и, склонившись над ней, всматриваюсь в её недовольное личико.
— Конечно. Мы же за тобой для этого и пришли. — сопит моя малявка.
Шумно сглатываю. Осматриваю своё кухонное, поредевшее войско и слёзы подбираются к глазам.
А этих я как брошу? Как вот они без нас с Лизой жить будут?
Энлии… Минк… Мои ведь уже. Даже безумный Гиральф с Клинваром, которых хоть здесь и не было, тоже напоминают о себе ноющей болью в сердце. Ну вот как они жить будут? Опять на проты перейдут и подкорок, а там… А ничего там. Если уж Дэй — это Драгхар, то не отдаст он им свои эти артефакты и амулеты, чтоб они под мертвецов закосили. И…
Как там сказал Сансиэль? Нет ничего ужаснее умирающей надежды? Пожалуй, именно это я вижу в полуопущенных ресницах Энлии и поджатых губах Минка — умирающую надежду. Хотели мы с дочерью или нет, а мы дали надежду этим людям и теперь… нам нужно уйти, чтоб перестать всего бояться, сражаться с усталостью, начать жить в комфортных условиях и сытыми, и одетыми, и обутыми… Уйти, оставив их с умирающей надеждой один на один.
— Солнышко моё, — говорю,а в глазах застывают слёзы, — Наверное, мы не сможем взять с собой наших друзей, понимаешь… А как они без… нас? — натурально всхлипываю, не в силах бороться со взбунтовавшимися чувствами. — Они ведь без нас пропадут. А мы не сможем к ним ходить в гости…
Вижу, как лицо дочери грустнеет, а нижняя губа начинает дрожать.
Получается, я сама манипулирую сейчас своим ребёнком. Прививаю ей чувство вины и перекладываю на детские плечи огромную ответственность, не имея силы сказать вслух, что чхала я на всех, кроме своей дочери, — не имея силы себя в этом убедить окончательно.