Дракон Фаунил
Шрифт:
– Тихо! – прикрикнул на нее Кессиас, но этого мгновения хватило, чтобы к Лонсу вернулось спокойствие.
– Нас связывают кое-какие дела, – официальным тоном произнес он. – Дела личного толка, и они не окончены, так что вам нет нужды в них вмешиваться.
– А я вот в этом сомневаюсь, почтеннейший. Вы уже не закончите никаких дел с мастером Танаквилем.
– Что?! – гневно воскликнул Лонс. – Вы не можете мне этого запретить!..
– Никто больше не сможет вести никаких дел с мастером
Лонс только и смог, что ошеломленно выдохнуть:
– Как? Танаквиль убит?
Лайам напомнил себе, что перед ним – актер. Однако изумление Лонса казалось предельно искренним. Лайам был разочарован, но не очень-то удивлен. Хотя актер ему и не нравился, Лайаму все же казалось, что на убийство он не способен. Кессиас же тем временем продолжал гнуть свое:
– Да, он убит, и потому отныне все частные дела, которые вы с ним вели, становятся моими делами. Я повторяю вопрос: зачем вы обращались к нему?
Молодой человек, нервно облизывая губы, обвел взглядом лица окружающих: выжидающие – Лайама и Кессиаса, настороженное и предостерегающее – Роры.
– Мне нужна была его помощь… в одной небольшой любовной истории.
Рора одобрительно кивнула, а эдил громко захохотал:
– Любовное зелье?! Вы обратились к волшебнику ради несчастного любовного зелья? Да его вам даже моя бабушка сварит!
– Некая леди, – отозвался Лонс с плохо сдерживаемым гневом, – попросила меня о значительной услуге. Я не мог выполнить ее просьбу, опираясь лишь на свои силы, и потому обратился за помощью к чародею.
– Видно, она задала вам непростую задачу, – заметил эдил, подсекая рыбку.
– Клыки! Она хотела уничтожить Клыки. Или хотя бы обезвредить их на какое-то время. Клыки угрожали гибелью ее мужу, – заявил актер, невзирая на негодующие жесты сестры.
– Ничего себе поручение! – Эдил был искренне потрясен. – Надеюсь, леди того стоит.
– Стоит! – отозвался Лонс, бросив взгляд на Лайама. Тот кивком подтвердил его правоту и рискнул краем глаза взглянуть на Рору.
– И как же зовут эту леди? И кто ее муж?
– В данный момент это не имеет значения, – негромко произнес Лайам. Ответом ему были удивленные взгляды эдила и Лонса. – Я все объясню позднее. А сейчас давайте вернемся к нашим вопросам.
И он, повелительным жестом руки заставив эдила примолкнуть, обратился к актеру:
– Скажите, какую плату вы предложили мастеру Танаквилю? Услуги такого мага стоят недешево, и я знаю, что это задание потребовало от него огромных усилий.
– Я ничего не предлагал. Он назвал сумму, я согласился.
– И какова же была сумма?
– Десять тысяч золотом, – с легким оттенком гордости отозвался актер.
Рора
– И он поверил вам на слово, что вы сможете расплатиться?
– Полагаю, он знал, каково мое положение. Но он согласился заключить договор.
– Но десяти тысяч золотом у вас нет.
– Нет.
Лонс беспокойно задвигался. Очевидно, эти расспросы были ему не по вкусу.
– Следовательно, вы не могли ему заплатить. Но тем не менее он сотворил то, что вы ему заказали.
– Возможно, он понимал, что совершает благородное деяние – помогает истинной любви восторжествовать.
И снова в голосе молодого актера проскользнули нотки уязвленной гордости и презрения к тем, кто осмелился грубо вламываться в его внутренний мир. Лайам расхохотался.
– Скорее уж вы его одурачили каким-нибудь способом. Ну, например, нарядились в самый богатый костюм, какой только нашелся в гардеробе театра, и выдали себя за сына какого-нибудь богача!
Молодой человек побледнел, но ничего не ответил.
– А теперь он мертв, и вам никому не нужно платить, так?
– Я не убивал его! – приглушенно произнес Лонс, облизывая пересохшие губы.
– Конечно-конечно! – Лайам одарил его отработанной волчьей усмешкой. – Никто ничего такого и не предполагает. Возможность заполучить красивую женщину, избавиться от непосильного долга и избежать гнева могущественного чародея – это все никак не может толкнуть на убийство. Конечно же нет.
Волчья усмешка сделала свое дело. Молодой человек лишился дара речи и только и мог, что хватать воздух ртом.
– Думаю, эдил Кессиас, мы с вами выяснили все, что хотели, – произнес Лайам и приподнял бровь. Эдил внимательно посмотрел на него и кивнул.
– Благодарю вас, Лонс, за то, что вы согласились уделить нам немного времени. Думаю, сегодня мы больше не станем вас беспокоить.
И Лайам, еще раз одарив Лонса волчьей усмешкой – дабы закрепить успех, – подтолкнул эдила к двери и пропустил его вперед. Эдил вышел из зала, Лайам продолжал стоять, словно ожидая чего-то.
Рора опомнилась первой и яростно набросилась на Лайама:
– Да кто вы такой? Как вы смеете вмешиваться в личную жизнь моего брата?..
Лайам сменил волчью ухмылку на вежливую улыбку, но это не помешало ему решительно произнести:
– Кстати, госпожа Рора, любопытная деталь. Тарквин был убит не обычным ножом, а одним из тех, какими часто пользуются актеры. Одним из пары. Было бы любопытно проверить – возможно, именно такого ножа и недостает в реквизите театра? Вам не кажется?
Дружелюбно улыбнувшись, Лайам поклонился девушке, а затем повернулся к Лонсу.