Драко
Шрифт:
Корабль-акула напомнил Жаку…
С треском ожил громкоговоритель.
«Добро пожаловать, Жак Драко! — голос принадлежал Карнелиану: наполовину весёлый, наполовину безумный. — Поздравляю! Ты оправдал все наши надежды».
— Чьи «ваши»? — крикнул Жак в ответ и живо захлопнул маску на случай газовой атаки. Ме’Линди и Гримм последовали его примеру, а Ме’Линди вдобавок опустила маску слепицы.
Жак вытянул силовой топор. Убийца и недолюд предпочли вооружиться лазпистолетами. В условиях невесомости любой неразорвавшийся болт или другой метательный снаряд
«Все объяснения будут сделаны! — объявил голос, теперь через аудиоприёмники скафандров. — Сперва вы должны оставить броню и оружие. Особенно твоя убийца должна избавиться от всех своих попрятанных игрушек. Кроме себя самой, разумеется! Она — самая забавная игрушка!» — голос хихикнул. — «Пошевеливайтесь. За вами следят».
Жак включил магнетику ботинок, чтобы была опора, если будет драка. Гримму и Ме’Линди не требовалось лишних слов, чтобы сделать то же самое.
«А, вы приросли к месту!» — издевательски произнёс голос.
Мома Паршин по-прежнему вслепую парила возле пластхрустального окна. Жак махнул всем двигаться вперёд и оторвал от пола ботинок.
В ту же секунду воздуховоды-горгульи впереди исторгли сперва пальцы, а потом целые руки серого студня, крест-накрест переплетая коридор. За спиной у маленького отряда такие же щупальца блокировали путь к отступлению.
Жак активировал силовой топор и двинулся вперёд. Ме’Линди с Гриммом прикрывали с боков, шинкуя из лазеров преградившие дорогу щупальца.
Отсечённые куски корчились и таяли. Круглые капли поднимались в воздух. Но в коридор лезли всё новые щупальца — теперь уже из каждой горгульи. Вещество, из которого состояла гидра, самостоятельно восстанавливалось, срасталось, слеплялось заново и твердело, не успевал Жак рубить, а его спутники — стрелять.
Сила помощнее магнитной сковала Жаку ноги. Пол был по щиколотку, а скоро — и по колено, залит клейкой расплавленной и разрубленной гидрой, которая норовила застыть, точно клей. Жак вырвал один ботинок, но его тут же сковало снова.
Довольно скоро весь коридор до краёв наполнило вещество гидры. Давление на броню росло, и хотя она могла выдержать гораздо больше, Жак едва мог двинуться — даже дав полную мощность. Он прикладывал такие усилия, что замигали красные значки.
Чтобы не тратить понапрасну ресурсы костюма, Жак расслабился. Силовой топор, зажатый в латной перчатке, продолжал резать небольшую зону впереди, но, хоть убей, Жак не смог бы протиснуться в то пространство, которое разжижало поле топора, как не мог пошевелить им ни вправо, ни влево, так крепко гидра стиснула руку.
Всё, что он мог видеть, это густой серый студень, залепивший маску. Он ощутил такую мучительную беспомощность. Его перехитрили. Парализовали. Пусть ещё ничто не коснулось его самого, но он был словно кусок мяса, застывший в самом крутом холодце.
Как и весь отряд.
— Прекратите огонь, если можете, — велел Жак по радио своим невидимым спутникам. — Мы только сами себе навредим.
Когда он попытался ослабить нажатие на управление топора, студень
Теперь Жак почувствовал, как пальцы перчатки развела какая-то сила — и забрала топор. Вскоре после этого внизу живота похолодело: кто-то отсоединял защёлки костюма.
Эти холодные прикосновения были прикосновениями стали! Жак догадался, что какой-то сервитор снимает с него броню и всё видимое оружие. Роботизированное существо действовало внутри вещества гидры и при её явном содействии.
Вспомнив о том, как в таких же обстоятельствах надругались над Ме’Линди, Жак побоялся за рассудок ассасина, как только с неё снимут психический капюшон. Но затаил надежду, что у неё останется при себе какое-то оружие, спрятанное, к примеру, в пустом зубе.
Когда с Жака сняли шлем, вещество гидры не прилило к лицу, чтобы не задушить его.
— Ты меня слышишь? — крикнул Жак.
Всего в каких-то сантиметрах от его глаз и рта, гидра затуманилась и впитала его голос так, будто он кричал под водой.
Однако вскоре клейкая сущность убралась подальше от головы, позволив увидеть, как она проталкивается порциями обратно в вентиляцию. Двигаться Жак по-прежнему не мог. Дюжие, грозные сервиторы держали всех четверых, не давая шелохнуться.
Эти машины были жуткой пародией на человека, их металлические кожухи и кромки были сварены так, что роботы казались скульптурами, созданными из слепленных вместе костей с вкраплениями плоских гримасничающих черепов. Каждый сервитор щеголял парой зловещих стальных щупалец и клешнёй, похожей на крабью. Сенсоры на лицах были расположены так, чтобы напоминать оскаленные демонические маски с клыками.
Наконец, оставляя бесформенные лужицы, прилипшие к полу и стенам, гидра ушла.
«Скольких хлопот мы могли бы все избежать, — заметил голос Карнелиана. — А сейчас, дорогие гости, пора веселиться!»
Пугающие сервиторы заскользили на магнитных ногах по коридору, неся пленников так, словно те ничего не весили. Скафандры и оружие остались валяться там, где их сняли. Хоть не раздели догола. Лишь Гримм взял на себя труд повырываться и побрыкаться.
Под куполом аудитории, куда их принесли, вокруг подковы инфостолов сидело два-три десятка закутанных фигур. Облачены они были в чёрный или алый бархат поверх нательной брони, и все сидящие за столами носили идентичные удлинённые маски.
Тридцать пародий на Императора взирали на пленников сквозь цветные линзы, ибо маски повторяли усохшие черты Повелителя Человечества вместе с частью трубок и проводов, которые поддерживали жизнь в неумирающем мертвеце.
Только веселящийся Карнелиан явил своё настоящее, шкодливое лицо. Он носил костюм арлекина с чёрными точками на белом фоне слева и белыми на чёрном — справа. Белела высокая оборка воротника. Чёрный короткий плащ взметнулся, когда Карнелиан оборотился к пленникам. Золотые магнитные туфли с острыми носками блеснули жемчугом. На голове сидел позолоченный трёхрогий колпак. Каким опасным и коварным франтом был этот человек.