Драгоценность
Шрифт:
Я тотчас проникаюсь симпатией к этому человеку. Любой, кто смеет давать указания самой герцогине, мне по душе.
– Очень хорошо, – жестко говорит она. – Я жду вашего отчета сегодня вечером.
Доктор склоняет голову.
– Конечно, моя госпожа.
Она входит обратно в кабину лифта, и он медленно исчезает из поля зрения. Доктор дожидается, пока она уедет, и только тогда обращается ко мне.
– Доктор Блайт, как ты уже, наверное, догадалась, – говорит он, протягивая мне руку. – Я буду твоим лечащим врачом.
Я беру его за руку – она мягкая и теплая.
–
– Вайолет.
– Какое красивое имя, – говорит он. – Кто его выбрал?
– Мой отец, – отвечаю я. – Это из-за моих глаз.
Доктор Блайт улыбается.
– Да, они у тебя самого необычного цвета. Никогда не видел ничего подобного.
– Спасибо.
– В каком инкубаторе ты жила?
– Южные Ворота.
– Доктор Стил там по-прежнему главный врач?
Я киваю.
– Какой странный он человек. Блестящий доктор, но… – Доктор Блайт качает головой. – Давай, начнем, Вайолет? Как я уже сказал, это только предварительный осмотр, но мне придется попросить тебя снять ночную сорочку. Ты можешь оставить нижнее белье, и, если захочешь, надень вот этот халат.
Он отворачивается, пока я раздеваюсь и облачаюсь в халат, не одноразовый, как те, что нам выдавали в Южных Воротах, а из белой махровой ткани, хотя и без пояса. Я обхватываю себя руками, нервно поглядывая на лоток с инструментами.
– Пожалуйста, сядь, – говорит доктор Блайт, указывая на больничную кровать.
Я несколько успокаиваюсь, пока он проводит осмотр, похожий на сотни других, которые мы проходили в Южных Воротах. Он осматривает мои уши, нос, глаза, горло, измеряет температуру и кровяное давление, проверяет рефлексы. Задает привычные неприятные вопросы о моем месячном цикле.
– Разве у вас нет этой информации из Южных Ворот? – спрашиваю я.
Доктор Блайт улыбается.
– Я люблю все тщательно проверять. – Он помечает что-то на своем планшете, потом начинает закреплять крошечные электроды на моих висках и внутренней стороне запястий, после чего порывается распахнуть мой халат. – Ты позволишь?
Я изумленно смотрю на него.
– Вы первый, кто спрашивает разрешения.
Он улыбается и аккуратно кладет два электрода по обе стороны моего живота, чуть ниже линии трусиков, а еще один электрод крепит к груди, над сердцем. Он осторожно приподнимает мои ноги, устанавливая электроды под коленками и на щиколотках. И, наконец, размещает электроды на затылке и в основании позвоночника.
– Я полагаю, что тебе проводили только исследования головы и матки? – спрашивает доктор Блайт. Я киваю. – Теперь нам надо сделать более детальные измерения, поскольку ты вступаешь в… практическую фазу суррогатного материнства.
– Мне нужно пройти тест на Заклинания? – спрашиваю я. Всякий раз, когда врачи проводили исследования на мониторах, от нас требовалось выполнение задания по Заклинаниям.
– Да, но ты не волнуйся. Только по разу на каждое. – Он подходит к стене, нажимает красную кнопку, и с потолка спускается плоский белый экран. Пододвинув стул к моей кровати, доктор садится и стучит по уголку экрана, который начинает светиться,
– Вайолет, – говорит он, – ты наделена редким даром. – Я стараюсь не закатывать глаза, когда доктор прикасается к экрану, и желтое свечение озаряет его лицо. – На протяжении веков, с самого начала эпохи Аукционов, суррогаты ставят медиков в тупик. Но ты, наверное, и сама знаешь историю?
– Королевский род постепенно вымирал, – повторяю я то, что вдалбливали нам все эти годы в Южных Воротах. – Их дети рождались больными или калеками и умирали. Некоторые из них вообще не могли иметь детей. Суррогаты позволяют выжить королевскому роду. Заклинания устраняют хромосомные повреждения у королевских эмбрионов.
– Все верно, – говорит доктор Блайт. – Чистота крови, конечно, очень важна для королевской семьи, но, когда выбирать не приходится… – Он стучит по экрану. – Доктор Осмий Корр, пожалуй, самый известный врач в истории Одинокого города, открыл первых суррогатов. – Тут уж я не могу сдержаться и закатываю глаза. Врачи Южных Ворот все уши нам прожужжали про этого доктора Корра. Рейвен шутила, что они, наверное, и у себя дома устроили алтари, где молятся его мощам. – Он выявил странную генетическую мутацию, которая встречается только у молодых женщин беднейшего из пяти кругов – Болота, – что позволило королевским особам получать собственных детей без риска врожденных дефектов и преждевременной смерти. Но Заклинания приносят не только чудо рождения здоровых детей. Каждое из них отвечает за определенную фазу развития. Скажем, – он тянется к лотку с инструментами и берет в руки кусок голубого мрамора, – первое Заклинание, на цвет, влияет на некоторые физические особенности ребенка.
Он передает мне кусок мрамора – камень тяжелее, чем я ожидала, и очень гладкий.
– Сделай его красным, пожалуйста.
Первое: увидеть предмет как он есть. Второе: нарисовать мысленный образ. Третье: подчинить его своей воле.
Я рисую мысленный образ, и красные трещинки появляются на гладкой голубой поверхности. Уже в следующее мгновение мрамор становится красным. Тупая боль пульсирует за левым ухом, и я рассеянно потираю его.
– Очень хорошо, – говорит доктор Блайт, снова прикасаясь к экрану. – Первое Заклинание может повлиять на цвет кожи, цвет волос, глаз… но оно простейшее из трех. Совсем несложное.
Я никогда не думала, что Заклинания могут влиять на что-либо еще, кроме здоровья ребенка. Нам никогда об этом не говорили. Но, кажется, указания герцогини и ее ожидания, связанные со мной, начинают обретать смысл.
– А теперь, – продолжает доктор Блайт, – не могла бы ты сделать для меня звезду?
Образ звезды рождается у меня в голове. Я накрываю мраморный шарик рукой. Пальцы начинает покалывать, я чувствую, что мрамор становится тягучим, как замазка, и, когда открываю ладонь, вижу, что он превратился в прозрачное алое стекло. Я мысленно прорисовываю линии, и мрамор покрывается рябью, постепенно приобретая заданную форму. Головная боль между тем усиливается.