Драфт
Шрифт:
Приготовление мусаки и салата сопровождается интересными историями Афродиты и Омира о греческой кухне и культуре в целом. Мы много смеемся, болтаем и ведем себя непринужденно, а затем, когда Омир достает мусаку из духовки, а Афродита ставит в центр стола большую миску греческого салата, садимся за сервированный Хлоей стол.
– Выглядит так аппетитно, – восклицает Хлоя.
– Вы постарались, – громко смеется Омир.
– Так а что за секретный ингредиент в греческом салате, Афродита? – интересуюсь я, ведь ничего секретного в приготовлении салата
Омир и его жена загадочно переглядываются, а затем губы Афродиты озаряет широкая улыбка:
– Любовь. Это и есть секретный ингредиент.
На этих словах встречаюсь с Хлоей глазами, и она тут же отводит взгляд, нервно прикусывая губу. Она чувствует рядом со мной то же, что чувствую я. Вот только знал бы еще я, что именно. И было бы немного легче. А еще было бы немного легче, если бы я не был вдовцом, а она не собиралась выйти замуж за другого.
Да. Определенно было бы легче.
Но, видимо, мы охренеть как любим сложности.
Остаток дня за разговорами пролетает слишком быстро. Ресторан заполняют греки. Вино разливается по бокалам. А из динамиков звучит громкая музыка. Но самое важное – мое сердце вдруг снова начинает биться.
И это меня пугает.
ГЛАВА 18
ROZEI, LUH KEL – O-O-O LA LA
Меня будит громкий звонок моего телефона. Смотрю на настенные часы, которые показывают половину девятого утра, и издаю стон. Ну какого хрена? Тянусь к прикроватной тумбочке и вижу на экране имя сестры. Раздражительность сразу сменяется ужасом (вдруг она уже рожает?!), поэтому я взволнованно отвечаю на звонок:
– Ты рожаешь?
Эбби цокает.
– Боже мой, почему всех волнует, когда я рожу? Мог бы для приличия просто поинтересоваться, как у меня дела, хорошо ли я кушаю, можно ли мне заниматься с…
– Я понял, – перебиваю ее я. – Прости, но я не хочу ничего знать о вашей с Ридом интимной жизни. Если ты вдруг забыла, у меня травма.
– При чем тут сексуальная жизнь? Я хотела сказать «спортом», – смеется Эбс, и я коротко выдыхаю.
– И как твои дела?
– Ты спросил это так, будто одолжение мне сделал, – недовольно отвечает сестра.
Господи, беременная Эбби – это какой-то отдельный вид извращенства. Не представляю, как Рид еще не спятил.
– Эбби, я тебя люблю, знаешь?
– Сильно?
– Очень сильно.
– Так сильно, что готов ради меня на все?
Боже, она просто вьет из меня веревки.
– Да. Готов на все.
Ну честное слово, легче просто согласиться.
– Я хочу, чтобы ты решил вопросы со своим сексуальным напряжением.
Округляю глаза.
– Что?! – переспрашиваю я, не веря своим ушам.
– Ну а что?
Мотаю головой.
– Знаешь, я бы понял, если бы такую хрень предложил мне Рид, но от тебя не ожидал.
– Ну из-за того, что мне со дня на день рожать, нам с Ридом запретили заниматься сексом. И я же вижу, как ему тяжело. А каково тебе? Столько лет.
Морщусь.
–
– Ты ведь даже не узнал, как мои дела! – вопит она.
ГОСПОДИ!
– И как твои дела?
– Тебе неинтересно, как мои дела!!!
– Очень интересно, Эбби. Я не смогу спокойно жить, если не узнаю, как твои дела.
– Очевидно, это ложь. Но приятно.
Смеюсь.
– Ты… познакомился с кем-нибудь на острове? – неожиданно спрашивает она.
– Да.
– Да?! – визжит она.
– О да. Это была любовь с первого взгляда!
Эбби громко вопит, и мне приходится отодвинуть телефон от уха.
– Расскажи мне все!!! – кричит она.
– Ну был один из жарких июньских дней. Небо было ясное. Ни единого облачка. Я шел по набережной Агиос-Николаоса, и мне в лицо дул теплый ветерок. По крутой лестнице я спустился к пирсу, чтобы взять в аренду гидроцикл. И в этот момент наши взгляды нашли друг друга. Эти карамельные глаза, янтарная радужка которых сияла в ярком солнечном свете, пленили меня своей красотой. Я замер на мгновение. А затем спешно направился к гидроциклам и спросил: «Это вы – Омир, мой гид?» И он ответил мне «да».
На другом конце линии воцаряется тишина. Я отодвигаю айфон от уха, чтобы убедиться, что Эбби все еще здесь, а затем слышу ее тихий вздох:
– Мой брат – идиот.
Я запрокидываю голову и начинаю хохотать так сильно, что из глаз текут слезы.
– Честно, никогда не подозревала, что такое возможно. Ты только что открылся для меня с новой стороны.
Я продолжаю смеяться и держусь рукой за живот.
– Все. Я вешаю трубку! – пытается перекричать мой смех Эбби. – Так и знала, что ты приемный!
Звонок сбрасывается, и я откидываюсь головой на подушку с улыбкой на губах. Смотрю прямо перед собой в окно, наблюдая за тем, как самолет рассекает небесное полотно, оставляя на нем белоснежный шлейф. Улыбка становится еще шире от осознания, что не придется менять планы из-за дождя, ведь последние несколько дней на острове наблюдалась погода в стиле Форкса в «Сумерках», что совершенно меня не радовало. Но сегодняшнее солнце явно говорит о том, что лучшего момента для поездки не найти.
Подрываюсь с постели и направляюсь в ванную, выйдя из которой спустя пятнадцать минут тут же натягиваю плавки и футболку. Потом засовываю ноги в кроксы и, схватив ключи от мотоцикла, вылетаю на улицу.
Солнечные лучики освещают дорожку из белого камня, пока я иду к вилле Хлои. Прохожу мимо кустарников, листва которых шелестит на ветру, и наслаждаюсь ароматом азалий. Остановившись на веранде, слышу доносящиеся изнутри греческие мотивы.
Несколько раз стучу железным кольцом-ручкой, и музыка замолкает. Спустя мгновение на пороге появляется Хлоя. Сквозь небольшое стекло вижу ее ошарашенный взгляд и растрепанные волосы. Заметив меня, она тут же начинает их приглаживать, после чего наконец распахивает дверь.