Draco Dormiens
Шрифт:
— Я так и думал, — тихо произнес он. — Мой шрам болит уже почти час.
Гермиона была в ярости.
— Почему ты не сказал мне?
Гарри раздраженно глянул на нее, и она вспомнила, что час назад они с Гарри целовались в подземелье, после чего она его с большой страстью послала подальше. Видимо, это не показалось ему удачным моментом, чтобы жаловаться на боль.
— Ой, — покраснела она. — Извини.
Гарри повернулся к Сириусу.
— Ты думаешь, с Драко всё в порядке? — он нервно посмотрел на Нарциссу и понизил голос. — Думаешь, они жив?
Сириус
— Не знаю. Темный Лорд мог убить его в припадке ярости. Но, с другой стороны, Драко — сын его самого близкого и могущественного Пожирателя Смерти… Если Драко сможет их убедить, что действовал под влиянием Многосущного зелья… если он расскажет Лорду о тебе…
— Он не сделает этого, — резко перебила его Гермиона.
— Может, и нет, — осторожно сказал Сириус. Но ни он, ни Гарри не осмелились посмотреть ей в глаза.
— С Нарциссой все будет хорошо? — в конце концов, нарушил молчание Гарри.
— Надеюсь, — сказал Сириус. — Люций… — Сириус произнес это имя с особенной ненавистью, — Люций так долго держал ее под разными заклятиями: Принуждающим, временами — заклятием Империус. Ей запрещено иметь волшебную палочку, запрещено лгать ему, под страхом смерти запрещено произносить имя Люция, на случай если она захочет использовать его в проклятии.
Гермиона покачала головой.
— Не было бы легче просто жениться на той, которой он нравился?
— Люди, такие как Люций, не делают что-то только потому, что это легко, — горько ответил Сириус. — Они делают все, чтобы показать насколько они могущественны. Люций хотел жениться на самой красивой девушке в школе. И женился.
— Его надо посадить в Азкабан, — зло сказала Гермиона.
— А нам надо спасать Драко, — добавил Гарри.
Гермиона передернулась.
— Мне надо встретиться с ним, — хмуро сказал Гарри.
— И что дальше, Гарри?
— Я поменяю себя на Драко.
— Ну, конечно, — разозлилась Гермиона, — ведь Волдеморт известен тем, что твердо держит слово.
— Я так понимаю, Гермиона имеет в виду, что он все равно убьет тебя. Признаться, я думаю, что он ждет, что ты именно так и поступишь.
— Ну, мы все равно не можем оставить его Люцию и Волдеморту, — запротестовал Гарри. — И Пожирателям Смерти.
— Пожиратели Смерти не с ними, — произнес слабый голос. Это была Нарцисса. Она вытирала глаза. — Они внизу, в бальном зале, готовят заклятие Мучения.
Сириус сел рядом с Нарциссой и обнял ее за плечи.
— Не волнуйся, — сказал он, — с ним все будет хорошо.
Но голос его звучал неуверенно.
Гарри посмотрел на Гермиону, ища поддержки, но та задумалась. Она прошла к шкафу и взяла толстую зеленую книгу — «Эпициклическое Совершенствование Волшебства».
Сириус повернулся и посмотрел на нее.
— Гермиона, что ты делаешь?
— Ш-ш-ш, — Гарри приложил палец к губам, — пусть.
Гермиона быстро листала страницы.
— Я подумала… может… если бы мы смогли… Это было бы…
Сириус был в замешательстве, Нарцисса тоже, а Гарри просто стоял, смотрел, как она читала, и старался не шуметь. Наконец
— У меня идея.
Сириус с сомнением смотрел на нее.
— Это хорошо, — заверил его Гарри. — У Гермионы замечательные идеи.
— Но будет нужна Ваша помощь, Нарцисса, — добавила Гермиона.
Теперь даже Гарри засомневался. Однако Нарцисса выпрямилась на стуле:
— Что мне надо делать?
Волдеморт приказал Люцию приглядывать за сыном, а сам отошел к окну.
Драко оказался наедине с отцом. Если Драко ожидал, что Люций будет извиняться за то, что причинил сыну боль, то он был разочарован. Малфой-старший просто посмотрел на сына и произнес:
— Ты огорчил меня, мальчик.
Несмотря ни на что, Драко был впечатлен тем, что его отец абсолютно не испытывает угрызений совести — у него аж дыхание перехватило.
— Может, тебе надо было лучше учить меня, — предположил он.
Люций нахмурился.
— Твое чувство юмора тебе не поможет. Если бы ты выказал немного раскаяния в содеянном, то Темный Лорд простил бы тебя. Он возлагал на тебя большие надежды, Драко. Он может быть снисходительным. И если ты и правда действовал под влиянием Многосущного зелья…
Драко покачал головой.
— Боюсь, я снова разочарую тебя, отец, — сказал он. — У меня нет никакого желания присоединиться к Темному Лорду, я не вижу в нем того, что видишь ты. Не очень уравновешен и не слишком красив, — подумав, добавил он.
— Не знаю, чего ты пытаешься добиться, не слушаясь меня, Драко, — сказал Люций раздраженно, как обычный отец, обнаруживший, что его сын-подросток взял машину и въехал на ней в столб.
— Если ты сам не знаешь, отец, — холодно произнес Драко, — то и я не буду тебе объяснять.
— А если ты не прекратишь вести себя так, — голос Люция был ледяным, — то я больше не буду твоим отцом.
После этого они сидели в молчании.
Гарри, Гермиона и Сириус, не глядя друг на друга, нервно расхаживали по кабинету. Нарциссы не было уже пять минут. Когда дверь, наконец, открылась, и Нарцисса вошла в комнату, неся большой завернутый предмет, Сириус был так рад, что несколько раз превратился в собаку и обратно в человека.
— Остановись, Сириус, — сказал Гарри, хотя был видно, что и он рад. — Тебе вредно волноваться.
Нарцисса положила сверток на стол и отошла. Остальные сгрудились вокруг стола.
— Я сказала, что отнесу это Люцию, — в голосе Нарциссы звучала нотка удовольствия. — Чем больше я сопротивляюсь, тем легче это дается. Я думаю, что уже могу называть его по имени.
Гарри, Гермиона и Сириус отпрянули.
— Но не буду, — добавила она.
Гермиона рванула назад к столу и развернула предмет. Все шумно вздохнули. Огромная металлическая рука лежала перед ней, ужасная и уродливая. Каждый из семи пальцев заканчивался лезвием, вся поверхность руки была покрыта гротескными изображениями Знака Мрака. Несмотря на то, что она была пустой внутри, рука выглядела тяжелой.