Дожить до коронации
Шрифт:
После того разговора в Зимнем парке я начала смотреть на Михаила немного другими глазами, с подчеркнутым удовольствием принимала приглашения на долгие и слишком скучные прогулки, а также милые знаки внимания, никогда не выходившие за границы приличий. Как любила говорить моя госпожа: «Уж не нас ли учили, как сделать так, чтобы мужчина верил, что ты от него без ума?»
За несколько месяцев я смогла смириться с тем, что Ольга от меня отдаляется, и перестала предпринимать попытки вернуть былые доверительные отношения. Смириться, но не избавиться от страха. Для меня самой было весьма неприятным
Черкасский представлялся мне подходящей партией. Ему всегда будет достаточно моего тела. На душу, в отличие от эола, он не претендовал. Да и голову я от него не теряла, не вспоминала, каково это, быть искренней и доверчивой.
Вчера мы, к примеру, долго прогуливались по городу, я слушала бесконечные комплименты и намеки на продолжение отношений. И стоило бы его поощрить, да как-то… Вот об этом я и размышляла, привычно изображая тень княжны.
А вот и посольство. В полном составе. Я равнодушно скользнула взглядом по фигурам, затянутым в строгие серые костюмы. Остановилась на одном лице. И схватилась за спинку малого трона, чтобы не упасть.
Ольга, уловив мои эмоции, чуть дернула головой. Ой, чувствую, сегодня меня не отпустят, пока не выведают причины моего состояния.
Сдерживая слабость и предательскую дрожь в ногах, заученно улыбалась, слушала, как Михаил Черкасский представляет своего нового помощника и очень хорошего друга господина Златослава Мядельского.
Прием выдержала без обморока. Но ведь это демоново посольство, точнее, посол с помощником приглашены на обед! Остается только надеяться… О Небо, да они обязательно подойдут к ее высочеству засвидетельствовать свое почтение! Покинуть Ольгу на официальном мероприятии я не имею права! Обязанности щита связывают. Так что скалимся, то есть улыбаемся и не отходим от подопечной ни на шаг.
Перед обедом придворные, которые были удостоены присутствия на трапезе монаршей семьи, прогуливались по оранжерее. Кронпринц с невестой привычно для многих проводили время каждый со своей свитой. Мы с Ольгой и довольной жизнью леди Сесилией шли через мостик, и я увидела свое отражение в зеркале искусственного пруда. Бледная, с испуганными глазами.
И вдруг вместо страха пришла злость. Хорошая такая злость, конструктивная. Я столько раз прокручивала в голове сцену, когда встречусь с Златославом. Какой я буду — уверенной, счастливой, красивой. И вот она, встреча! Я буду не я, если этот подонок хотя бы заподозрит, что у меня что-то да может быть неидеальным!
По-прежнему улыбаемся. Только уже уверенно, немного нагло. Да, нахожусь в немного подвешенном состоянии. Да, слишком много негативного творится вокруг. Но все решаемо! А если нерешаемо, и то переживать не стоит.
Голову выше! Вот подходит Черкасский с приветом из моего прошлого. Или все-таки… Нет, господин посол широко улыбается, кланяется
Вежливые фразы приветствия и знакомства. Новый помощник посла делает вид, что очень рад такой приятной встрече. А в глазах читается: вспомнил, узнал и уже решил, как будет поступать.
Черкасский что-то говорит Ольге, и они отходят в сторону. Старшая фрейлина замешкалась, но последовала за княжной, оставив нас с Златославом вдвоем. Где-то рядом ходят придворные, разговаривают, веселятся, обсуждают свои дела. Выражение лица герцога Артлейна, беседующего недалеко от нас с придворным архимагом, трудно трактовать как беспечное. Господин Авксентий бурно жестикулирует и что-то яро доказывает. Он говорит на повышенных тонах, да только наверняка использует «полог молчания», и до меня не долетает ни звука.
— Вы прекрасно выглядите, леди Аврора, — промурлыкал Златослав. — Намного лучше, чем при нашей последней встрече. Вы так неожиданно исчезли!
И ведь ему ни капельки не стыдно! Для него в этой ситуации нет ничего постыдного или неловкого.
— Так сложились обстоятельства. — Я пожала плечами. Нестерпимо хотелось вытереть о ткань платья вспотевшие ладошки, наплевав на этикет и воспитание. Но если уж нарушать этикет, так лучше сразу выцарапать подлецу глаза. Даже маникюра не жалко.
— Я безмерно рад увидеть вас при дворе. Всегда считал, что у вас большое будущее и вам не стоит прозябать в провинции…
Маникюр дорогой, красивый модный. Все же жалко. Пусть еще ходит глазастым.
Он еще что-то говорил, а я не могла сдержать зевоты. Тот, кто раньше казался интересным, немного таинственным, умным и образованным, виделся теперь занудным, поверхностным и скучным. Ольга объяснила бы это резким повышением уровня девичьего интеллекта.
Страх, что Златослав сможет усложнить мне жизнь, тоже отступил. Не тот у него уровень! Даже без помощи княжны справлюсь! От такой мысли на губах сама собой появилась улыбка уверенной в себе женщины.
Только мое прошлое истолковало ее по-своему. Златослав что-то пролепетал. Пришлось невежливо попросить его повторить. Теперь меня больше интересовали не его слова, а разговор Ворона и архимага.
Старик сначала что-то объяснял, а потом как-то замер, принюхался, повертел головой. Увидел нас, пригнулся, как охотничья собака, учуявшая долгожданную дичь, ухватил за руку Артлейна и потащил его к нам. Начал открывать рот, а потом спохватился, что под «пологом молчания» он выглядит немой рыбой, и щелчком пальцев снял заклинание.
— Как здорово, что мы вас встретили! — предельно искренне заверил нас архимаг и, не утруждая себя такими мелочами, как знакомство и прочие формальности, выпалил: — Молодой хороший господин, а как вы относитесь к магии?
Артлейн закатил глаза:
— Прошу извинить нашего придворного архимага, господин помощник посла! Он очень…
Чрезвычайно вдохновленный Авксентий схватил Златослава за руку и потащил его куда-то в экзотические заросли. Мядельский не успел ничего сообразить и тем более оказать сопротивление энтузиасту магической науки.