Дождь

Сан Аманда

Я слышала голоса из-за угла школы, девушки общались и смеялись. Я пошла вдоль школы, ведь они могли мне помочь. Я готовила себя к вежливым вопросам. А если у меня будут проблемы из-за пребывания на территории чужой школы?

Но проблем и так хватало. Я думала о Томо, что в панике едет в Нихондайру, не зная, где сон, а где реальность. Не зная, что случится с ним и со мной.

Я добралась до теннисного корта. Девушки

в белых футболках и зеленых шортах – спортивной школьной форме – подбрасывали на ракетках мячики вверх и вниз, стараясь не уронить их.

Вот бы и мой мир не рухнул.

И тут я узнала одну из них – девушку, которую я несколько раз встречала во дворе школы. Она заметила меня, застенчиво идущую вдоль школы.

– Хана, - сказала я, но слишком тихо, чтобы она меня услышала. Она извинилась перед друзьями и побежала ко мне, ее волосы были убраны с лица с помощью плотной белой повязки.

– Кэти, - сказала она по-английски. – Все в порядке?

– Не совсем. Ты не знаешь, где сейчас Джун? Нужно с ним поговорить.

Она оглянулась через плечо на девушек, что притворялись занятыми теннисом, а на самом деле подслушивали наш разговор.

– У тебя будут проблемы, если тебя заметят здесь во время уроков.

– Поверь, я бы не приходила, не будь все так важно.

Она молчала минуту.

– Думаю, он в классе Хасегавы, - сказала она, - но я не уверена. Но тебе повезло, что этим утром мы готовимся к грядущему школьному фестивалю.

Точно, он ведь играл с Икедой. Было сложно представить, что у него была обычная школьная жизнь. Сложно было представить, что у всех нас когда-то она была.

– Помнишь музыкальный класс? – спросила она, я кивнула. – Следующая дверь – актовый зал. Они явно занимаются там.

– Спасибо, - сказала я.

– Постарайся, чтобы вас с другом не видели, ладно? И не говори, что тебе помогла я.

Какой еще друг? Она, наверное, о Джуне.

– Без проблем, - сказала я, она улыбнулась, подняла ракетку, сжимая другой рукой теннисный мяч.

– Ты хорошо на него влияешь. Он не был таким, после того как его отец… Забудь. Еще увидимся.

–

О, но мы не… - начала я, но она уже вернулась к тренировке. Я развернулась и обошла здание, стараясь не выглядеть подозрительной, насколько это было возможно для блондинки-гайдзина в форме другой школы. Как давно умер отец Джуна? Об этом знали все, кроме меня? Я вспомнила слова Джуна возле полицейского участка, когда его там узнали. Разнюхивали ли о его истории журналисты, как моя мама, публикуя потом это в газетах? Хотелось бы найти информацию в Интернете так же, как получилось с Томо. Даже интересно, что я смогу найти.

Я пробралась через гэнкан и лабиринт коридоров к кабинету музыки. Проходя мимо классов, я пригибалась, чтобы меня не было видно в окна, выходящие в коридор. Я чувствовала себя ужасно глупо, но страх заставлял меня вести себя так. Я словно участвовала в сериалах про полицию, которые нравились Джуну, касаясь локтями пола школы.

Я думала о Томо, что бы на поляне в Нихондайре, о небе над ним. Издалека оно выглядело темным, словно вот-вот начнется дождь. Он сидел под огромным деревом и ждал меня? Я поползла быстрее.

Я прошла последний класс и поспешила к кабинету музыки. Я добралась до актового зала, в который вело несколько дверей. Я потянула холодную металлическую ручку ближайшей.

Дверь открылась, выпуская теплый затхлый воздух. Запах был застоявшимся и немного металлическим, словно слюной и жвачкой, словно старые пыльные ковры. Я беззвучно прошла между рядами кресел. Пол шел склоном к сцене, которую освещали три прожектора. Мои глаза привыкли, и я увидела его.

Джун сидел в черном кресле среди мерцающего света. Он был в белой рубашке и синих брюках, пиджак и сумка лежали на краю сцены. На запястье его чернел браслет, которым он прикрывал часть шрамов Ками. Он двигался в этом свете, и шипы на запястье, и серьга в ухе мерцали, напоминая вспышками азбуку Морзе, которую я не понимала.

Он держал скрипку прямо, а смычок в его руке чем-то напоминал шинай, вскинутый перед боем. Я поискала взглядом Икеду за черным пианино, что притаилось в тени на сцене, но ее там не было. Мы с Джуном были одни, а затхлый воздух давил тишиной.

Он провел смычком по струнам.

Богатый звук наполнил воздух, проникая в мое сердце. Паника отступила на миг. Его жизнь была спокойной, в отличие от моей. Джун был спокойным озером, Томо был водопадом. А я была водой, что лилась куда угодно, но не могла придать себе желаемую форму.

Звук скрипки заполнял зал. Мелодия быстро взлетала до высоких нот и возвращалась к спокойным отрывкам. Тон был и грустным, и радостным, горькое смирение с привкусом надежды. Бетховен? Нет… но я знала эту мелодию. Мама слушала ее, когда писала статью о местном скрипаче, что присоединился к оркестру Нью-Йорка.