Дождь
Шрифт:
Ватабэ Юки.
Танака Ичиру.
Ишикава Сатоши. Я фыркнула. Кандзи его имени действительно читались как «мудрость».
Я долго смотрела на эти кандзи. И несколько раз переписала их.
А потом я написала рядом свое имя.
Кэти Грин, написанное фонетической кана, отличающееся от остальных. Никаких изящных кандзи. Никаких скрытых значений иероглифов.
Я уронила карандаш и рухнула на кровать, уставившись в потолок.
О чем допрашивали Томо? Он выглядел сломленным. Что-то не так? Они спросили о чернилах на его спине, а то и про ту ночь и якудза?
Я выключила свет и лежала в темноте. Было слишком холодно, чтобы включать кондиционер, и в комнате стояла неуютная тишина. Я засыпала и просыпалась, представляя, какие кошмары могла бы видеть.
Но их не было. Странные сны, конечно, были, но бессмысленные, как у многих. Сражение кендо с Юки, приготовление клубничных кексов с Танакой. Я резко проснулась и могла поклясться, что еще чувствую запах ягод, чувствую, как они оставляют следы на руках. Я уснула и увидела Ишикаву в храме Токугавы на горе Куно, нарисованный инугами рычал на него, а Ишикава полил на белые волосы водой из бамбукового черпака. Он протянул черпак с водой мне, и я отскочила, когда вода из него выплеснулась на землю между нами. Я проснулась из-за того, что упала на татами на полу.
Ворча, я вернулась на кровать. Так плохо я не спала ни разу после смерти мамы. Как там Томо? Я почти решилась позвонить ему прямо сейчас, в четыре утра. Но я была уже не такой сонной и поняла, что это плохая мысль, и я оставила телефон на столе, вернувшись в кровать.
Мне снился Джун, прислонившийся к дереву в Нихондайре, в небе плыли ленивые светлячки. Эти не кусались, они мерцали в воздухе, как искры огня, будучи ярко-красными и оранжевыми. Джун крепко обнял меня, я прижалась к нему, вдыхая запах вишневых цветов, сосны, оставшийся от смычка его скрипки, лимона от его шиная.
Я резко проснулась, какое-то время я даже не могла двигаться, меня снедало чувство вины.
– Это просто глупые сны, - прошептала я в темноту, но щеки от этого гореть не перестали. Это не замедлило бешеное биение сердца, что отдавалось гулом в ушах.
Я проверила часы: пять тридцать.
Хотя мог. Меня хоть не преследовал во сне инугами.
Я ворочалась, пока не взошло солнце. Я услышала шум душа, который принимала Диана, но я не пошевелилась. Будет лучше, если я не буду вставать.
Через какое-то время она постучала в мою дверь и заглянула в комнату. Моя комната была традиционной с полом с татами и раздвигающимися дверями. У меня даже была ниша с искусственным цветком и свитком в ней.
– Кэти? – улыбнулась она. – Еще спишь?
– И такое бывает, - пробормотала я. Обычно по субботам в школу ходили на занятия кружков.
– Я иду на встречу с друзьями-учителями. Обещала, что мы встретимся. Тебе нужно что-нибудь, пока я не ушла? Завтрак или еще что-то?
– Все в порядке, - я протирала глаза.
– Как спалось?
– Так себе, - не было смысла отрицать, ведь я явно выглядела ужасно.
– Почему бы тебе не позвонить Юки или еще кому-т? Забудь уже о том мальчике.
Ага. Вот только проблемы у меня были гораздо хуже.
– Конечно, - сказала я. – Хорошая мысль.
Она улыбнулась.
– Точно ничего не нужно?
– Точно. Развлекайся.
Диана кивнула и закрыла дверь. Я слушала звуки ее шагов, дверь закрылась, в замке повернулся ключ.
Я еще пару минут ворочалась, а потом отправилась на кухню в поисках еды. Я сунула кусок хлеба в тостер, наблюдая, как раскаляется печь, поджаривая хлеб. Тостер звякнул, я обожгла пальцы, забирая тост, а потом опустила его в прозрачный мед. Я запила завтрак холодным черным чаем.
Я услышала стук в дверь. Казалось, что кто-то рухнул на дверь.
Я замерла, в крови вскипел адреналин. Я подобралась к двери и заглянула в глазок. В него было видно медные волосы Томо, спутанные и растрепанные, он уткнулся головой в дверь, скорчившись.
– Томо, - вскрикнула я и открыла дверь. Он упал на пол гэнкана, тяжело дыша. Я опустилась рядом с ним на колени, схватив его за плечи. Он поднял голову так, словно она весила сотню фунтов.
– Эй, - выдохнул он.