Дождь не вечен
Шрифт:
– Катетер не снимай, датчики тоже. Михаил Сергеевич, кровь берем? – женщина отстранилась от Кати и обращаясь куда-то за свое плечо, поспешно бросила, – Брать, конечно, что ж это я.
Послышался мужской, ласковый смех, моментально разрядивший напряженную атмосферу в палате. Мужчина, к которому обращались Михаилом, облегченно посмеивался, стараясь подавить приступ хохота.
– Все верно, кровь взять. Тамара, вы выдыхайте, простите, что вспылил. Сам в шоке, сорвался на вас на взводе.
– Это вы извините, Михаил Сергеевич. Люба, кровь, шустрее!
– Чтоб через полчаса анализы на столе в моем кабинете, Любовь, так и передайте лаборантам. – вторил Тамаре Михаил. Любовь же, будучи, по всей видимости, медсестрой, застывшая вот уже как пару минут, моментально вышла из «заморозки» и начала суетливо сновать вокруг.
От Катиной постели все отошли, Люба растворилась в коридоре, над Катей возникло лицо седеющего высокого худого мужчины, уже знакомым ей голосом, мужчина проговорил:
– Я – главный врач больницы, ваш врач. Я должен проверить понимаете ли вы меня. Вы видите, реакция зрачков есть, слышите ли и понимаете ли, мы должны проверить. Моргните, если слышите. Если ответ – да, моргните. Вы понимаете меня?
Катя закрыла глаза, с трудом вновь разлепив.
– Вы мужчина?
Катя силилась не моргнуть.
– Один, два, три, четыре, пять. Все, моргайте, – скомандовал мужчина, – вы слышите и понимаете. Отлично, невероятно.
– Михаил, это и правда невероятно, – проговорила с ошарашенным вздохом женщина поодаль, судя по всему, Тамара была врачом рангом пониже, – сенсация, что она очнулась, да еще и с такими реакциями. Мы, конечно, не оценили анализы, но девочка в рубахе родилась.
Михаил улыбнулся:
– Отдохните, если будет казаться, что засыпаете, не бойтесь, можете засыпать. Сейчас Любовь вернется, она останется в палате, будет вас наблюдать на месте, не отходя. Вы стабильны, не бойтесь реакций тела: дрожь, спазмы, слабость, тошнота, все это не смертельно, не бойтесь, если почувствуете. Любовь будет рядом до моего возвращения.
Послышались приближающиеся шаги, и щебечущий голос запыхавшейся Любы:
– Все отнесла, передала, какие распоряжения еще?
Тамара тоном наставника протянула:
– Мы в ординаторскую, Анатолий, Анатолий стой, – кто-то затормозил у двери, – Анатолий, собери всех на консилиум в ординаторской через час, вызови Семена Федоровича и Марину Федоровну, дело важное, потом выходной возьмут.
Торопливые шаги стартовали и удалялись дальше по коридору, Тамара между тем строго продолжила:
– Люба, ты мониторишь состояние пациентки тут, не отходишь, не покидаешь палаты. Если меняется любой показатель, ты вызываешь меня тревожной кнопкой, поняла? Все другие твои задачи временно сняты. Не дай бог отвлечешься, я с тебя шкурку сдеру, даже не уволю, ты поняла меня?
– Да, да, конечно, Тамара Петровна. Как я могу, это же чудо, мы с другими младшими ординаторами ее давно списали, уже даже ставки не ставили.
– Да вы сдурели, чтоли, совсем, – громыхнул баритон Михаила, – вам кто позволил
– Ладно, Михаил, молодо зелено, – Катя прикрыла глаза, когда подскочила Люба и начала судорожно набирать и впрыскивать раствор в капельницу справа, видимо, пытаясь трудолюбием показать, как виновата. Голоса Михаила и Тамары меж тем начали удаляться. А Катя начала уплывать, слыша последние обрывки разговора врачей:
– Тамар, мы теперь, после того, как ее вытащили, можем на треть цену услуг поднять, корпус перинатальный отстроим!
– Тише, Миш, я сама до сих пор в себя никак не приду, аж сердце заходится. Я уже перестала надеяться, и что на молодых наезжать, Марина и та, самая верующая и добрая из нас, квартал назад предложила ее в качестве наглядного пособия «овощного коматозника» ординаторам показывать. Шутка ли, третий год на аппарате.
– Не спорю, но это же наша золотая мумия, на сохранении ее тела мы в клинике всем составом последний год точно живем. Если бы не щедрая спонсорская помощь ее мужа, она давно бы упокоилась в земле, как и наша больница.
– Подумать только, Миш, больше трех лет, мы с ней в книгу рек.., – дальше Катя не расслышала, проваливаясь в сон.
Глава 3
Катя не была уверена, как долго пробыла в забытьи на этот раз. Очнулась.
«Теперь открыть глаза»
Команд тело не слушало, предательски ныли мышцы, но девушку радовало, что по крайней мере частично спало одеревенение. Она напряженно выдохнула, и где-то рядом раздался шорох.
– Хорошо, что вы очнулись.– Люба встрепенулась, – Михаил Сергеевич заходил, ушел буквально недавно, вызвать Тамару Петровну, наверное, надо. Криз вы преодолели правда, сейчас стабильно, но Тамара Петровна сказала вызы..
– Нее..т, – прервала сбивчивую речь Любы девушка, силясь еще хоть что-то произнести.
Люба уже верещала в панель на стене:
– Тамара Петровна, она в сознание пришла, говорит.., да, представляете себе говорит!!– Катя уже смотрела на снующую Любу в упор, когда та наконец проследила направление ее взгляда – Врач сейчас придет, вы не беспокойтесь.
В палату влетела Тамара:
– Все, Люб, свободна, и так вторая смена подряд, давай домой и отсыпайся.
Тамара придвинула стул к кровати, сев рядом.
– Итак, я ваш врач, Тамара. Тамара Петровна, если точнее. Попробуйте сказать что-то, Люба сказала, у вас речь появилась.
Катя вновь набрала в грудь воздух, с удовольствием ощущая, что как минимум дышать ей уже не больно, но мысли в голове путались, она не могла ничего сформулировать.
– Так, давайте попробуем иначе. Остановимся на односложных словах. Давайте я задам вопрос, а вы попытаетесь ответить «да» или «нет». Вы помните аварию?
–Тх-ааа, – выдавила Катя, оказалось, буква «д» не так проста в произношении, когда челюсть, язык и губы тебе не подчиняются.