Дождь не вечен

Флейм Ханна

— Это вы извините, Михаил Сергеевич. Люба, кровь, шустрее! Собирай все и в лабораторию, срочно, по распоряжению главврача.

— Чтоб через полчаса анализы на столе в моем кабинете, Любовь, так и передайте лаборантам. — вторил Тамаре Михаил. Любовь же, будучи, по всей видимости, медсестрой, застывшая вот уже как пару минут, моментально вышла из «заморозки» и начала суетливо сновать вокруг.

От Катиной постели все отошли, Люба растворилась в коридоре, над Катей возникло лицо седеющего высокого худого мужчины, уже знакомым ей голосом, мужчина

проговорил:

— Я — главный врач больницы, ваш врач. Я должен проверить понимаете ли вы меня. Вы видите, реакция зрачков есть, слышите ли и понимаете ли, мы должны проверить. Моргните, если слышите. Если ответ — да, моргните. Вы понимаете меня?

Катя закрыла глаза, с трудом вновь разлепив.

— Вы мужчина?

Катя силилась не моргнуть.

— Один, два, три, четыре, пять. Все, моргайте, — скомандовал мужчина, — вы слышите и понимаете. Отлично, невероятно.

— Михаил, это и правда невероятно, — проговорила с ошарашенным вздохом женщина поодаль, судя по всему, Тамара была врачом рангом пониже, — сенсация, что она очнулась, да еще и с такими реакциями. Мы, конечно, не оценили анализы, но девочка в рубахе родилась.

Михаил улыбнулся:

— Отдохните, если будет казаться, что засыпаете, не бойтесь, можете засыпать. Сейчас Любовь вернется, она останется в палате, будет вас наблюдать на месте, не отходя. Вы стабильны, не бойтесь реакций тела: дрожь, спазмы, слабость, тошнота, все это не смертельно, не бойтесь, если почувствуете. Любовь будет рядом до моего возвращения.

Послышались приближающиеся шаги, и щебечущий голос запыхавшейся Любы:

— Все отнесла, передала, какие распоряжения еще?

Тамара тоном наставника протянула:

— Мы в ординаторскую, Анатолий, Анатолий стой, — кто-то затормозил у двери, — Анатолий, собери всех на консилиум в ординаторской через час, вызови Семена Федоровича и Марину Федоровну, дело важное, потом выходной возьмут.

Торопливые шаги стартовали и удалялись дальше по коридору, Тамара между тем строго продолжила:

— Люба, ты мониторишь состояние пациентки тут, не отходишь, не покидаешь палаты. Если меняется любой показатель, ты вызываешь меня тревожной кнопкой, поняла? Все другие твои задачи временно сняты. Не дай бог отвлечешься, я с тебя шкурку сдеру, даже не уволю, ты поняла меня?

— Да, да, конечно, Тамара Петровна. Как я могу, это же чудо, мы с другими младшими ординаторами ее давно списали, уже даже ставки не ставили.

— Да вы сдурели, чтоли, совсем, — громыхнул баритон Михаила, — вам кто позволил ставки на живого человека ставить. Разгоню вас всех! Тамара, вы слышали, какое хамло подрастает.

— Ладно, Михаил, молодо зелено, — Катя прикрыла глаза, когда подскочила Люба и начала судорожно набирать и впрыскивать раствор в капельницу справа, видимо, пытаясь трудолюбием показать, как виновата. Голоса Михаила и Тамары меж тем начали удаляться. А Катя начала уплывать, слыша последние обрывки разговора врачей:

— Тамар, мы теперь, после того, как ее вытащили, можем на треть цену

услуг поднять, корпус перинатальный отстроим!

— Тише, Миш, я сама до сих пор в себя никак не приду, аж сердце заходится. Я уже перестала надеяться, и что на молодых наезжать, Марина и та, самая верующая и добрая из нас, квартал назад предложила ее в качестве наглядного пособия «овощного коматозника» ординаторам показывать. Шутка ли, третий год на аппарате.

— Не спорю, но это же наша золотая мумия, на сохранении ее тела мы в клинике всем составом последний год точно живем. Если бы не щедрая спонсорская помощь ее мужа, она давно бы упокоилась в земле, как и наша больница.

— Подумать только, Миш, больше трех лет, мы с ней в книгу рек… — дальше Катя не расслышала, проваливаясь в сон.

Глава 3

Катя не была уверена, как долго пробыла в забытьи на этот раз. Очнулась.

«Теперь открыть глаза»

Команд тело не слушало, предательски ныли мышцы, но девушку радовало, что по крайней мере частично спало одеревенение. Она напряженно выдохнула, и где-то рядом раздался шорох.

— Хорошо, что вы очнулись. — Люба встрепенулась, — Михаил Сергеевич заходил, ушел буквально недавно, вызвать Тамару Петровну, наверное, надо. Криз вы приодолели правда, сейчас стабильно, но Тамара Петровна сказала вызы..

— Нее. т, — прервала сбивчивую речь Любы девушка, силясь еще хоть что-то произнести.

Люба уже верещала в панель на стене:

— Тамара Петровна, она в сознание пришла, говорит… да, представляете себе говорит!! — Катя уже смотрела на снующую Любу в упор, когда та наконец проследила направление ее взгляда — Врач сейчас придет, вы не беспокойтесь.

В палату влетела Тамара:

— Все, Люб, свободна, и так вторая смена подряд, давай домой и отсыпайся.

Тамара придвинула стул к кровати, сев рядом.

— Итак, я ваш врач, Тамара. Тамара Петровна, если точнее. Попробуйте сказать что-то, Люба сказала, у вас речь появилась.

Катя вновь набрала в грудь воздух, с удовольствием ощущая, что как минимум дышать ей уже не больно, но мысли в голове путались, она не могла ничего сформулировать.

— Так, давайте попробуем иначе. Остановимся на односложных словах. Давайте я задам вопрос, а вы попытаетесь ответить «да» или «нет». Вы помните аварию?

— Тх-ааа, — выдавила Катя, оказалось, буква «д» не так проста в произношении, когда челюсть, язык и губы тебе не подчиняются.

— Отлично. Помните ваше имя?

— Ха-а, — в этот раз получилось произнести еще менее понятно, но Тамару это невероятно воодушевляло, Катя же начала паниковать.

— Так, не плохо, Катерина, — Тамара что-то записала в планшет, — Острую боль где-то чувствуете?

В целом, у девушки болело все, но острой боли она выделить не могла, дернулась, пытаясь отрицательно покачать головой, но вышла странная возня.