Доза

Канделаки Коста

 Он врал. Кит поставил бы сто против одного, что Мэйсон врет. Но добиться от него чего–нибудь, кажется, было невозможно. Если только прострелить ему ногу для оживления беседы. Но что тогда делать с остальными? Ведь они вызовут полицию. Если не сразу, то после того, как Кит уйдет.

 Он спустил револьвер со взвода, убрал его обратно в карман.

 Мэйсон стоял, сохраняя равнодушно–ироничную мину.

 - Вот что… — сказал Кит. — Вы ведь должны знать номер телефона Эрджили. Вы наверняка поддерживаете связь с ним.

 - Нет, — покачал головой Мэйсон. —

Мобильный номер Эрджили мне не известен.

 Похоже, от этого парня он ничего не добьется. А значит, нужно идит ва–банк, играть в открытую.

 - Ну что ж, — вздохнул Кит, — скажите Эрджили, что завтра, в девять часов утра, я буду ждать его на автостоянке, на сорок восьмой улице, возле бывшего часового завода. Мне нужно передать ему кое–какие документы. Это очень, очень важно для него… И да, если он не придет на эту встречу, я все–таки вас убью.

 Если придет Эрджили, все будет просто супер.

 Если придут подельники Мэйсона, что скорей всего и случится, то…

 Но другого шанса просто нет.

 Мэйсон недоуменно дернул бровью.

 - Послушайте… э–э… Кит…

 Но Кит не стал слушать. Он хлопнул лаборанта по плечу и вышел на улицу.

 

Глава 13

 

 В этом городе не видно и не слышно детей. Молодежь за шестнадцать, которую выгнала на улицу игра гормонов или обстоятельств, встречается. А детей нет. Их можно встретить только в сопровождении родителей или в школьном автобусе. А так, чтобы просто увидеть на улице играющую стайку — такого не бывает уже лет десять, как минимум.

 А город без детских голосов кажется мертвым вдвойне.

 Город с улыбкой гуимплена на мокром от дождя лице…

 Ты болен, сука, ты скоро сдохнешь.

 Верни мне Эрджили, тварь!

 

 В маленькой забегаловке на пятьдесят первой, где всегда тусовались фарцовщики, Кит нашел Тито. Сухой, как старый жердь, черноволосый, неопределенной национальности и говоривший всегда с явным, кажется, слишком уж броским, деланным, акцентом, этот старый и опытный фарцовщик был известен по всему району номер восемь. Известен тем, что мог достать, купить или продать все, что угодно и всегда был при деньгах. Что интересно, Кит не слышал, чтобы он хоть раз подвергся нападению бандитов.

 Тито сидел за столиком с чашкой какой–то бурды, издающей неестественно сильный аромат кофе и курил настоящую сигарету с фильтром, выпуская ароматный дым из под висячих, седоватых уже, усов.

 - Не могу жити бьес кофа, — сказал он, увидев Кита, садящегося на старый и скрипучий плетеный стул напротив. — Моя жист кончилас, когда не стал кофа.

 - Разве его нельзя купить? — спросил Кит, искренне удивясь.

 - Ты думаешь, если бы его можно был купити, Тито не отдал бы любы денги, чтобы кажди ден брати наслаждене за чашка кофа?! Но даже Центру настоящи кофа нет. Нет! Да, чу бека у бека!..

 - Мне проще, — улыбнулся Кит не–показному горю фарцовщика. — Я его никогда не пробовал.

 Тито

поцокал языком, как бы жалея несмышленого юнца.

 - Как твоя жист, скажи? — спросил он через минуту.

 - Прёт, — коротко ответил Кит, выкладывая на стол две коробочки и ампулу снука, добытую еще для мамы.

 - Ой–е, — кивнул фарцовщик, доставая кошелек. — Стандарт.

 Он вложил в протянутую руку Кита тридцать баксов.

 - Скажи, Тито, — Кит положил на стол мобильник Хилмана. — Можно достать зарядник к этой штуке?

 Тот взял трубку, осмотрел, поцокал языком, пошевелил бровями.

 - Трудно, — сказал наконец. — А что достати трудно, то буде дорого стоит, сам понимаешь. Баксов семсот буде стоит.

 - Ох ты! — присвистнул Кит.

 - Угу, — авторитетно кивнул фарцовщик. — Но ты можешь продат ето телефон Тито. Тито даст ти три сто баксов.

 - Нет–нет! — спохватился он тут же. — Не три сто, нет. Три сто и дваццат! Хотя… ето много, ибо что телефон с жестка прошивка и очен стар.

 Кит хорошо знал фарцовщика и его манеру: дать заведомо низкую цену, а потом, будто спохватившись и облагодетельствуя, накинуть десятку. В итоге, если продавец плохо знает рынок и Тито, он отдает товар задешево и радуется, что остался в выигрыше.

 Раз Тито назвал цену в триста двадцать, значит, вполне реально сторговаться за триста пятьдесят.

 - Нет, Тито, извини, — Кит потянул телефон обратно. — Мне говорили, он стоит четыре сотни.

 - Кто говорил?! Я тому нюх топтал, кто ти тако говорил! Три сто и сорок — ето сама болша цена, и то еще по факт.

 - Нет, извини, Тито, — Кит продолжал неторопясь тянуть телефон по столу в свою сторону. — Не хочу продешевить. И деньги нужны, но и телефон нужен.

 - Э–э–э, — с досадой протянул фарцовщик, — ты почему такой, а?! Как–будто Тито хочет что ты продьешевил! Но Тито тоже нужно имети чашку вот ета бурда… Ладно, три сто и сорок, налом.

 Кит подтолкнул мобильник в сторону фарцовщика. Трубка, скользя, сделала несколько оборотов вокруг своей оси, легла под смуглую лапу Тито.

 - Ты номера си взял?

 - Угу, — кивнул Кит.

 По дороге он зашел в какой–то подъезд, выписал из телефонной книжки все номера, обнулил счетчики и память. Едва успел до того, как трубка издала прощальный писк и ушла в анабиоз.

 Кит принял от фарцовщика триста сорок баксов, сложил, сунул в самый надежный, потайной, карман.

 - Скажи, Тито, ты знаешь Кокса? — спросил он.

 Тито посерьезнел, бросил на собеседника быстрый и скользкий взгляд.

 - Слышал, — ответил немного подумав. — Но сам не знамо.

 - Чем он занимается?

 - Зачем таки вопросы спрашиваешь, дъяле? — недовольно произнеес Тито. — Я чужи дела не спрашивал, что мне. Менше знаешь, крепче спишь.

 - А Тони Скарамо?

 Фарцовщик подумал, пожал плечами.

 - Не знамо такой.

 Но черные глаза его, в которых затуманилось какое–то неприятное воспоминание, подсказали Киту, что Тито не договаривает.