Дойти до ада

Игнатьев Олег Геннадьевич

— Затем, что ты нам нужен.

— Кому это вам? — держа пилота под прицелом, спросил Климов.

— Тем, кто сделает переворот в российском эмвэдэ и скоро придет к власти.

Видя заинтересованность Климова и чувствуя, что может разыграть карты, Плахотин живо сплел бесхитростную паутину лести и без обиняков объяснил, что там, где рыба гниет с головы, идти на преступление всегда благоразумно.

— Будь реалистом. Это лучше, чем витать в облаках. Я предлагаю тебе десять миллионов долларов — твоих, плюс доля Медика и Чистого, кстати,

спасибо, что ты мне помог от них избавиться, я очень благодарен. — Он ернически приложил руку к груди, и Климов резко поменял позицию. — Не бойся, — успокоил его Плахотин, — мне нет нужды марать об тебя руки. Ты нам нужен: бесстрашный, умный, волевой. Такой как есть.

— Не всегда нужно идти против ветра, можно дождаться, когда он сменит направление, — выказывая благоразумие и явную заинтересованность в предложенной ему огромной сумме денег, отвел пистолет от лица Плахотина Климов и подтолкнул того к откровенному разговору.

— Пойми, — держа на кнопке палец, возбужденно произнес Плахотин. — Война, развязанная в Афганистане, продолжается, только теперь на нашей территории. И тем, кто хочет повлиять на ее ход, необходимы деньги. И эти деньги выделит правительство.

— На усиление борьбы с бандитскими формированиями? — еще ниже опустил ствол пистолета Климов и сразу же услышал похвалу Плахотина.

— Вот именно. Изыщет средства. Поэтому те люди, что внизу, — он указал на землю, — давно списаны. Обречены. Участвуют в массовке.

— В спектакле-провокации?

— Ага, — с циничным простодушием подтвердил Плахотин. — Маленькие скандалы в провинции помогают делать большие деньги в центре. А путь от незаконных доходов к захвату власти — путь любой партии.

— Мафию при свете не увидишь? — Климов сделал вид, что озадачен только что услышанным, и подошел поближе.

— Мафию? — Плахотин усмехнулся. — Брось чудачить. Ты умный мужик и понимаешь, что управляют всегда те, кого не видно. Люди-призраки. Их нет, и они есть. В этом вся суть власти. А мафия… — Он помолчал, потом добавил: — Мафия, это когда снизу вверх, а не наоборот. Не стоит путать хрен с морковкой. Понимаешь?

— Вроде да, — пожал плечами Климов. — Но ведь десять миллионов не такие, в общем-то, деньги…

Чувствуя, что Климов проглотил наживку, начал торговаться, Плахотин деловито объяснил ему, что нужно сделать с этими деньгами:

— Короче, так: когда уран закончился, в горах нашли вольфрам и молибден. А после — серебро. Об этом помни. Когда мы проведем, — он указал на Климова и на себя, — спектакль до конца, взорвем газгольдеры, устроим большой шум — вся пресса взбеленится, представляешь? — Глаза Плахотина горели торжеством злорадства. — Мы создаем концерн, можешь назвать его «Климплах» — «Климов—Плахотин», по бросовой цене приватизируем рудник и городок, распространяем наши акции, заманиваем молодежь: даем им заработать, открываем бары, рестораны, казино, устраиваем шоу. Городок начинает процветать, а мы гребем деньги! Миллиарды! — Плахотин

уже видел будущее Ключеводска и постанывал от возбуждения.

— А инвестиции? — с холодной недоверчивостью алчного пройдохи поинтересовался Климов и снова шагнул в сторону и чуть назад, стараясь не стоять на одном месте.

— Нет проблем! — хвастливо заявил Плахотин. — Все уже схвачено и обговорено заранее. Двести миллионов долларов уже лежат в калифорнийском банке, ждут своего часа.

— Мало! — с неожиданной обидой в голосе признался Климов. — Десять миллионов долларов мне мало.

— Погоди, — сказал Плахотин. — Ты забыл про долю Медика и Чистого.

Ты сам их ликвидировал и сам все заработал.

— Сколько? — Климов вновь направил пистолет в лицо Плахотину.

— Считай, сто миллионов. Пятьдесят и пятьдесят.

— Гринов? — по-свойски спросил Климов и удовлетворенно опустил ствол пистолета.

— Разумеется, — сказал Плахотин. — Итого сто десять.

— Обижаешь, — после непродолжительного раздумья протянул Климов. — Я дороже Медика и Чистого в два раза. Не они, а я их всех обыграл. Давай мне двести!

— Много! — запротестовал Плахотин. — Это нереально.

— Ты подумай, — угрожающе поднял ствол пистолета Климов. — Скупой платит дважды. Я стреляю.

— Ты самоубийца, — отстранившись, побледнел Плахотин. — Ты рискуешь жизнью.

— Мне не привыкать.

— Но самоубийца никогда не будет губить ближнего.

— Ты, что ли, ближний? — спросил Климов, не скрывая иронии в голосе.

— Не я, — вздохнул Плахотин. — Твои дети и твоя жена. О них ты хоть подумал?

— Сволочь, — с тихой болью выговорил Климов. — Мразь ползучая. — Он обреченно опустил ствол пистолета. Его приперли к стенке. — Чего ты хочешь?

— Чтоб ты сел в вертолет, и мы взорвали этот городок к едрене фене. — Плахотин пальцем зажал кнопку пульта.

— Ты не сделаешь этого, — хрипло предупредил Климов и почувствовал, как в горле запершило, как будто нахватался едкого дыма. — Свяжись с конторой и скажи, что ты отказываешься от своих требований! — Климов целился в пилота. — Сначала я убью его, потом тебя. — Два пистолета угрожающе зависли в воздухе. — Живее! — Ложь, коварство и продажность на всех уровнях власти взбесили Климова. Если раньше он догадывался обо всем этом, то весьма смутно. Скорее, допускал нечто подобное, но верить… нет, поверить он не мог.

— Дурак ты, Климов, — зло сказал Плахотин и приказал водителю включить двигатель.

Тяжелые винты стали раскручиваться над кабиной, и Климов резко пригнулся и отступил.

— Предупреждаю!

— Идиот! — Плахотин продолжал держать палец на кнопке. — Выстрелишь в меня — погубишь всех, и себя в том числе, до тебя все равно доберутся.

«Да, конечно, — сумрачно подумал Климов, — человека окружает множество смертей».

— Если соглашусь, где гарантии? Я хочу верить. — Воздушная струя валила с ног, и Климов, пригибаясь, отходил все дальше.